Книга Развод с драконом. Платье для его новой невесты, страница 86 – Лилия Тимолаева

— Я выполнила договор. Платье сшито. Обряд получил правду. Попытка подмены раскрыта. Родовой огонь Вейров удержан. Все свидетельства внесены в журнал.

Она посмотрела на Рейнара.

Не с ненавистью. Ненависть была бы проще. С ней можно было бы повернуться и уйти, не чувствуя тяжести каждого сказанного слова. Но сейчас в ней было другое: ясность.

— Но я не вернусь к бывшему мужу только потому, что он наконец понял мою ценность.

В зале кто-то резко втянул воздух.

Рейнар не отвёл взгляда.

Боль мелькнула на его лице — не показная, не требующая сочувствия. Настоящая. Но он не шагнул к ней. Не сказал “Элира”. Не попытался исправить момент обещанием, просьбой или властью.

И это было первым правильным ответом.

— Я понял, — произнёс он тихо.

Элира кивнула.

— Тогда начните с того, чтобы больше не решать за меня, что мне делать с моей жизнью.

Она повернулась к Мирте и Тессии.

— Заберите книгу Лиарны. Челнок. Журнал пусть останется у архивариуса, но копия каждой страницы будет у меня до заката.

Архивариус открыл рот, посмотрел на Рейнара и быстро сказал:

— Будет сделана.

Тессия выдохнула так, будто только что удерживала на плечах половину дворца.

— А мастерская?

Элира посмотрела на двери, за которыми увели Селесту, потом на чёрное платье, оставшееся в круге под охраной огня.

— Сначала заберём то, что уцелело. Потом решим, где Арн снова откроет двери.

Она сделала шаг к выходу из круга.

И в этот миг чёрное платье, лежавшее на камне, дрогнуло само по себе.

Все замерли.

По подолу, там, где ещё недавно горел знак Корвэн, медленно проступили новые серебряные слова. Не клятва. Не обвинение. Короткая строка старым почерком Лиарны Арн, которую Элира узнала прежде, чем успела прочитать до конца.

“Первая ложь раскрыта. Вторая носит печать Совета.”

Глава 12. Платье для себя

Через несколько месяцев после той свадьбы в столице всё ещё вспоминали чёрное платье.

Вспоминали по-разному. В домах с высокими окнами и гербами на воротах говорили осторожно, вполголоса, словно сама ткань могла услышать очередную ложь и проступить на скатерти тёмным узором. В нижних кварталах, у лавок, прачечных и маленьких мастерских, о нём рассказывали громче: как бывшая герцогиня сожгла не огнём, а швом чужую подмену, как новая невеста оказалась самозванкой, как Совет впервые за долгие годы не успел спрятаться за печатями.

Элира не поправляла эти рассказы.

У неё не было на это времени.

Ателье Арн открылось заново на улице Серебряной Нити, но уже не в старом узком помещении между двумя лавками. Обугленные стены прежней мастерской оставили стоять в глубине двора — не как руину, а как память. Перед ними поставили новый стеклянный переход, и теперь каждая женщина, входившая в ателье, видела, с чего всё началось: с пепла, из которого не стали делать тайну.

Новая мастерская была светлой.

Высокие окна выходили на улицу, где по утрам торговцы разворачивали полотняные навесы, а к полудню у дверей Арн уже выстраивались экипажи. В одном зале принимали обычные заказы: платья для суда, для бала, для первого самостоятельного выхода после развода, для возвращения в общество после чужих сплетен, для того утра, когда женщина хотела посмотреть в зеркало и впервые за долгое время не увидеть в себе только чужое решение. В другом зале работали с обрядовыми тканями. Туда не пускали любопытных, там не было зеркал в полный рост, зато стояли рамы, столы, шкафы с плоскими ящиками и старая, спасённая из огня книга Лиарны Арн.