Книга Развод с драконом. Платье для его новой невесты, страница 61 – Лилия Тимолаева

— Видите? — спросила Элира у Рейнара.

Он стоял на расстоянии, которое она сама обозначила.

— Да.

— Не трогайте. И не зовите Селесту.

— Я не собирался.

Тессия, сидевшая с иглами у бокового стола, подняла на Элиру быстрый взгляд. Мирта раскладывала нитки по оттенкам белого, и руки у неё дрожали только первые минуты. Потом работа взяла своё: нити надо было разделить, старую книгу — удерживать открытой, записи — делать чётко.

Элира впервые за долгое время почувствовала не одиночество за рабочим столом.

Рядом были люди, которые не смотрели на неё как на бывшую жену, на проблему или на удобное подозрение. Мирта подавала ткань молча и точно. Тессия ругалась вполголоса на слишком капризное плетение, но её стежки ложились ровно. Архивариус записывал каждый этап с таким видом, будто понимал: сейчас создаётся не платье, а показание.

Рейнар молчал.

И это молчание не мешало.

Элира замечала его краем зрения. Он не уходил, не торопил, не вмешивался. Лишь иногда его взгляд задерживался на её руках дольше, чем требовала работа. Когда-то он, возможно, видел в этих руках только остаток ремесла, неподходящего для герцогини. Теперь смотрел иначе. Слишком поздно, слишком не вовремя, слишком мало, чтобы что-то исправить, но иначе.

К середине дня платье обрело форму.

Белая основа стала почти готовым нарядом. Высокий ворот подчёркивал шею, рукава лежали мягко, но строго, подол собирался в тяжёлую волну. Внешне это было платье будущей герцогини Вейр: достойное, светлое, с тонкой драконьей вязью по краю. Никто на балу не увидел бы, что внутри, под безупречной линией, спрятана сетка обличительных швов, сходящаяся у сердца и расходящаяся к рукавам.

Один участок остался незавершённым.

У правого рукава, там, где ткань должна была соприкоснуться с рукой Селесты во время прикосновения к родовому кубку. Маленький разрыв в рисунке, почти невидимый, но важный. Если Селеста чиста, родовой огонь замкнёт этот шов белым светом. Если нет — ткань покажет то, что она несёт в род.

— Вы оставили слабое место, — сказал Рейнар.

— Нет. Дверь.

— Для чего?

Элира подняла глаза от рукава.

— Для правды. Ей тоже нужно куда-то выйти.

Он посмотрел на платье. Потом на неё.

— Вы всегда так говорили о ткани?

— Не знаю.

— Прежняя Элира говорила. Но тише. Словно заранее извинялась, что знает больше тех, кто её слушает.

Элира задержала иглу над тканью.

Вот оно снова. Не обвинение, не приказ. Воспоминание.

Её собственное отношение к прежней хозяйке тела за эти дни стало странным. Сначала Элира думала о ней как о другой женщине, в чьём теле оказалась после своей смерти. Потом — как о тени, оставившей боль, память пальцев и незаконченное дело. Теперь же прежняя Элира всё чаще казалась не исчезнувшей, а спрятанной в каждом шве, который она делала. В каждом знании, которое всплывало в нужную минуту. В каждом отказе снова становиться удобной.

— Может быть, ей надоело извиняться, — сказала Элира.

Рейнар ответил не сразу.

— Я не видел, сколько в вас было работы. Видел только то, что мне объяснили как опасность.

— Удобное объяснение.

— Да.

Она не ожидала согласия.

И именно поэтому не нашла колкости сразу.

Тессия, которая явно слушала каждое слово, несмотря на вид занятой женщины, уронила катушку и слишком поспешно полезла за ней под стол. Мирта отвернулась к нитям. Архивариус вдруг стал записывать особенно усердно.