Книга Туман, страница 131 – Ольга Богатикова

Эдуард взял меня за руку и привлек к себе.

— Тебе тут нравится? – тихо спросил Солус, нежно целуя меня в уголок губ.

— Нравится, – так же тихо ответила я.

— Сегодня здесь репетировали музыканты. Мы тоже могли бы порепетировать. Завтра у нас премьера, помнишь?

Я хихикнула.

Эдуард выпустил меня из объятий и повел в бальный зал.

Мы снова танцевали в полной тишине. Солус не стал включать свет, и мы молча кружились по гладкому паркету в лучах заходящего солнца. Наши движения были настолько отточены, что я уже не думала, в какой момент надо совершить поворот или сделать очередной шаг, а просто плыла, подчиняясь неслышному ритму и своему партнеру – сильному, надежному, бесконечно любимому…

Вечером, после ужина, мы сидели в гостиной и смотрели, как пляшут в камине языки огня. Эд прижимался щекой к моему виску, а я кончиком пальцев выписывала узоры на его ладони.

Напряжение последних дней куда-то ушло. Тревожное чувство приближающейся кульминации вампирской истории притупилось и теперь пряталось где-то глубоко внутри. Никто и ничто сейчас не имело значение. Только огонь, чужое дыхание, щекотавшее мою кожу и прохладная ладонь, которую хотелось нежно поглаживать своей рукой.

Когда-то давно, целую жизнь назад, моя мать – румяная длинноволосая красавица – говорила мне, что у каждого человека будет свой собственный рай.

В тот год мы целое лето прожили за городом в небольшом уютном домике с зеленой крышей, открытой деревянной террасой и большим запущенным садом. Каждый вечер мама накрывала на террасе стол: отец продолжал работать в городе и к его возвращению в воздухе витал запах сырного супа и ягодного пирога. Мама встречала отца у ограды. Долго всматривалась в даль, а завидев его автомобиль, подавалась вперед и счастливо улыбалась.

Папа оставлял машину у забора, в два шага преодолевал расстояние до калитки, крепко прижимал маму к себе и нежно целовал в губы. Каждый раз, изо дня в день.

В один из таких вечеров мама сказала, что, если бы Господь разрешил ей поселиться в раю, этот рай выглядел бы точь-в-точь, как наш загородный дом с зеленой крышей. Что она хотела бы провести вечность в жарком душистом лете, стряпая для любимого мужа вкусности и ожидая его возвращения домой.

После ее смерти я часто вспоминала то счастливое лето. И верила, что мамино желание сбылось. Что она снова живет в уютном доме, готовит ягодный пирог и терпеливо ждет того момента, когда ее родные соберутся за столом.

Это ее рай. А мой рай – мягкий диван, камин, с танцующими языками огня, крепкие объятия темноволосого мужчины и едва ощутимый стук его сердца.

Вопрос только в том, позволено ли мне будет такое блаженство?

— Эд, – тихо позвала я.

— М-м?

— У меня появился вопрос. Очень личный. Даже интимный.

— Как интересно, – усмехнулся барон. – Задавай его скорее.

— Каковы твои отношения с церковью?

Солус ответил не сразу. Несколько секунд висела напряженная тишина, после чего он медленно произнес:

— У меня с ней нет отношений.

— Почему?

— Наши пути разошлись много лет назад, и с тех пор мы идем параллельными дорогами.

Теперь замолчала я. Солус не стал ждать, когда я соберусь с мыслями и добавил:

— Дело не в моем изменившемся состоянии, Софи. Я, как и любой другой человек, могу входить в храм и общаться со священниками. Ни иконы, ни распятия, ни святая вода не способны принести мне неудобств. Дело в духовной стороне вопроса.