Книга Давайте разведемся, Ваша Светлость!, страница 120 – Марина Орлова

— Правда? А я-то думала, что грубость, это в лицо жене хвастаться подарками чужого мужа, когда сама еще даже не обручена, – задумчиво постучала я себя по подбородку пальцем, наблюдая, как Леонора бледнеет от гнева и стыда. – Исправьте меня, если не права, ведь я, в отличие от урожденных леди, изучала этикет относительно недавно, но мне четко запомнилось, что поведение, подобно вашему, свойственно людям без стыда и совести. Еще я слышала, что незамужние благородные леди не могут принимать от мужчин дорогие подарки, если это не родственник, или жених. Тем более, от женатого мужчины. Но вы приняли. Прийти к человеку на праздник и кичиться подарком от любовника – на это может быть несколько причин: либо наглая невоспитанность и распущенность, либо наивная глупость, – развела я руками, предлагая ей самой определиться с выбором, кем она является в моих глазах: проституткой или дурой. – Но, так как вы заверили, что не хотели меня обидеть, я спишу все на вашу милейшую наивность и, как человек с более высоким статусом, закрою глаза на очевидное нарушение этикета, чтобы не ставить вас в неудобное положение. Однако, советовала бы вам быть более аккуратнее. Как знать, ведь кто-то, в отличие от меня, может растолковать ваше поведение иначе. Мы же не хотим, чтобы о вас пошла дурная молва, верно? – выразительно подняла я брови, пока девушка напротив меня закипала от злости.

Ответить ей явно было нечего, а бокал в ее руках трясся. Потому я даже не удивилась, когда ее рука наклонилась и на мой подол пролилось красное вино, образуя безобра́зное пятно.

Чего-то подобного я могла бы ожидать от гордой аристократки, потому удивляться не стоило. Однако, все усложнялось тем, что она пролила его не на простое платье, а подарок от Дафни и Сабины. И подобное простить я уже не могла.

— Ах, Ваша Светлость! Какое несчастье! – пораженно прикрыла она рукой рот, запричитав. – Умоляю, простите, я такая неловкая, – заверяла она меня, но даже платка не подала, чтобы промокнуть пятно. А взгляд при этом поменять забыла и смотрела на меня с превосходством и самодовольством, как бы спрашивая: «И что ты мне сделаешь?». – Это все из-за духоты и моего волнения. Я так переволновалась, что руки совсем не выдержали…

— Ох, я верю, – улыбнулась я широко, чем вновь застала девушку врасплох. А затем подошла к ней вплотную, подняла руку и медленно, с удовольствием вылила на ее голову содержимое своего бокала, наслаждаясь заливистым визгом пораженной леди. – И полностью разделяю ваше состояние. Здесь действительно очень душно. Надеюсь, и вы меня простите, – отошла я с улыбкой, чтобы рассмотреть промокшую и дрожащую леди, по чьему лицу стекали багровые капли, падая на дорогое платье. – Вы ведь меня простите? – склонила я голову к плечу и ласково улыбнулась ей.

Вскоре за непродолжительной эйфорией пришло осознание моего поступка, и тут же меня с головой накрыла досада.

«Поддалась. Опять! Какая глупость…» – размышляла я, но вот странность, особого огорчения или паники не ощущала. Да, было неприятно от собственной несдержанности. В чем-чем, а в терпении мне не было равных, учитывая мой опыт. Но в этот раз чаша моего терпения переполнилась в самый неудобный момент. Рано или поздно это должно было произойти, к несчастью, случилось это сегодня и именно с Леонорой.