Книга Правила эксплуатации, или Как не выйти замуж, страница 87 – Марина Орлова

Я наполнился предвкушением.

— В каком смысле «забирать»? — не понял Ждан, бочком обойдя Василину, чтобы подойти к недоведьме.

— В прямом. Тебя вызывал староста. То, что ты оказался у меня — случайность. Едва ли Тихона устроит, что я прикарманила их охотника. Да и удержание такого завидного холостяка мне вряд ли простят, — с осторожностью подметила она, наблюдая за гипнотизирующей взглядом Ждана Василиной.

Вот тут не понял Ждан и, опомнившись, расправил плечи.

— Я, что, животина какая, чтобы меня из рук в руки сдавать? Я сам себе хозяин и уже все решил. Я остаюсь! — оповестил он громко, словно делал большое одолжение всем присутствующим. — Женку себе также выбрал. — После по-хозяйски обнял Дарину за плечи, прижав ту к своему боку. Судя по дернувшемуся у юной ведьмы веку, ее это мало обрадовало. И не понять, то ли желание Ждана жить с ней, то ли его собственнические замашки.

— Это как же? — изумился Тихон в унисон с Василиной. Вот только претензии у них были разными. — А от напасти нас кто защитит? Дарья не успела оправиться, как другие слегли с хворью бесовской!

— Напасть больше Дарине угрожает, чем вам. Разберусь я с супостатом, отец, не переживай. Но для того мне необходимо тут быть, — тряхнул он рукой, но взбунтовалась Дарина:

— О чем вы? Кого еще хворь сразила? — с напором потребовала девушка. Тихон уже открыл, было, рот, но его сын, положивший руку на плечо отца, остудил пыл старосты.

— Это сейчас неважно, — вступился Василий. — Дарина сама едва оправилась.

— Как же? — возмутился Михайло. — А об Миленкее с Илюшкой кто позаботится? Что же это, как только жену твою излечили, о других уже и не вспоминаешь малец? — насупился отставной вояка. — У других родных теперича нету?

— Не вмешивай в это Дарину, — предупреждающе произнес я, привлекая внимание покрасневшего от злости мужика.

— А это вообще не тебе решать, — взбеленилась ведьма, сузив карие глаза и бросив на меня уничижительный взгляд. — Вы говорите, говорите, Михайло Степаныч.

— Дарина, — попытался я ее предостеречь, но она и слушать не стала. Вот ведь вздорная ведьма!

— Родственница моя. Племяшка женки моей захворала. Она и младенец ейный годочек от роду. Слегли два денечка назад.

С каждым словом мужика девчонка бледнела только сильнее, а темные глаза наливались отчаянием и скорбью, что лишь сильнее бесило меня, вызывая желание заткнуть болтуна. Возможно, его же поясом.

— Но это те, коих я знаю. Так, еще с пару-тройку новых случаёв в деревне с утра проявилися…

— Михайло, хватит. Дарина не может в этом помочь, — попытался повлиять на вояку Василий.

— Тебе же помогла! — не смолчал старик, углядев в поведении будущего старосты несправедливость.

— И это едва не стоило ей жизни, — холодно отрезал я, чувствуя бешеную ярость, которую приходилось сдерживать. — Еще одна подобная попытка, и для Дарины все закончится смертью. И никому она уже не поможет в этом случае. Она не станет этого делать. Я не позволю, — посмотрев ей в глаза, отчеканил я, с мрачным обещанием во взгляде. — Даже если придется связать и в погреб посадить. Рисковать своей жизнью ты больше не будешь, Дарина.

Все замолчали, даже Василина, которая нервно маячила за спиной отца, в попытках приблизится к объекту потенциального замужества, замерла, посмотрев на меня с уважением. Что же, странно, но от этого почувствовал некий аналог гордости. Добиться уважения «грозы упырей» — не зазорно.