Книга Правила эксплуатации, или Как не выйти замуж, страница 75 – Марина Орлова

— Да, — резко кивнула я и строго посмотрела на Липу. — Я не должна была узнать это так. Вам с Велесом следовало рассказать мне раньше. Значительно раньше. Раз уж это не сделала мама…

— Ты сейчас слишком эмоционально все воспринимаешь, Даринушка. Но Людмила хотела для тебя только счастья. Если бы я не была в этом уверена, ни за что не стала бы защищать ее.

— И к чему все это привело? На что вы рассчитывали? Почему были уверены, что ваш план сработает? — обернулась я к собеседнице и пристально посмотрела на виновато опустившую взгляд домовиху. — Посмотри на итог: до моего двадцатипятилетия еще два года, а за мной пришли уже сейчас. И на данный момент — я уязвима, как никогда. Уберегли, ничего не скажешь, — проворчав, покачала я головой.

— Мы надеялись, что успеем и…

— «И» что? Вы не успели. У вас не было никакой уверенности, что все было бы так, как надеялись. Что, если бы ничего не вышло, и мой двадцать пятый день рождения ничего не дал? Что, если это был только самообман? — Домовиха не ответила, а я вновь покачала головой. — Теперь это и неважно, — вздохнула. — Угроза уже на пороге, а я не знаю, что с этим делать. Нужно срочно что-то придумать, но даже не представляю…

— Даринушка, — переместилась домовиха на стол, чтобы заглянуть мне в лицо. — Мы с Велесом никогда-никогда тебя не оставим в беде. Мы справимся. Пока что у нас есть демон и… охотник, — добавила она. И, что удивило, предложение она закончила, слегка скривившись. Видать, Ждан и ее уже достал. Или обидел, разболтав всю правду мне, что вероятнее.

— Мне остается только верить, что мы справимся, — нервно и невесело усмехнулась я. — Липа… Это твое настоящее имя? — решив отвлечься, спросила я.

— В данный момент — да. С тех пор, как меня призвали, у меня было лишь два прозвища: Людмила называла меня «Матушкой». Полагаю, как дань уважения своей родоначальнице. — А когда подросла ты, я стала «Прилипалой» или Липой, — по-доброму улыбнулась она мне. — Меня это устраивает.

— А как тебя звали при жизни?

— Я не знаю, — пожала она плечами. — Как только ведьма меняет вектор своей магии на темный или становится духом, часть ее восприятия просто меняется. В моем случае, все, что было при моей жизни, я не помню.

— Это не странно?

— Так заведено, — подняла она брови. — Такова цена перерождения.

— Ты сказала, что когда ведьма становится черной, она так же чего-то лишается. Что это значит? Она тоже забывает свою жизнь?

— Верно. Но и белые также подвержены некоторым изменениям, но, в отличие от черных, они забывают прошлое постепенно и, порой, это растягивается на несколько лет. Они привязаны к земле и лишаются возможности жить поодаль от нее. Чтобы это не было так мучительно, белые ведьмы постепенно забывают иную жизнь и больше не представляют существования вне своего дома. Взамен родная земля дает ведьме все необходимое: силы, возможности, плодородие и защиту. А черные, напротив, не могут жить на одном месте — земля их отторгает, и они не помнят, какого это — жить на одном месте и чувствовать дом, как до своего обращения.

— Но я все помню… — начала я и испугалась. — Все ли?

— Ты все помнишь, Дарина, — поспешила успокоить меня домовиха и подошла, чтобы дотронуться крошечной ладошкой до моей руки, и пришло успокоение. — Ты — нейтральная и минимально привязана к дому. Сейчас, даже меньше, чем прежде. Именно поэтому мы думали, что все может получиться, и с нетерпением ждали, когда тебе станется двадцать пять годков.