Книга Всего одна смерть, чтобы обрести счастье - 4, страница 93 – Марина Орлова

— Оказалось, что молодой Кастиэль в раннем возрасте остался сиротой. Причем происходил он из обедневшего дворянского рода. Его приютила семья из среднего класса, которая растила парня как своего собственного сына. А еще я узнала, что эта семья была такой же обедневшей аристократией, которая отправилась за лучшей жизнью на темную сторону, покинув свою землю в светлоэльфийском королевстве. Им было сложно, так как чужаков там не любили. Особенно сложно было маленькому мальчику — родному сыну той семьи. Было сложно до тех пор, пока не появился защитник в лице маленького Кастиэля, который взял защиту ребенка на себя и оберегал как родного брата. Имя того мальчика было необычным, но очень красивым — Микаэль, — произнесла я и замолчала, вглядываясь в напряженное лицо целителя. Он опустил глаза, понимая, что его полностью раскрыли, но не произнес и слова. — После перечитала твое дело, Мик, — сухим тоном вновь продолжила я. — И стала находить все несоответствия, которые прежде просто не бросались в глаза. Например, то, что в том возрасте с твоим редким даром и обширными знаниями ты оказался «отработанным». Я пролистала список всех твоих бывших хозяек и поймала себя на мысли, что меньше чем за год, ты сменил восемь, ВОСЕМЬ домов! Даже Эльтар с его характером и скрывающимся даром имел всего одиннадцать. Но это больше чем за сто лет! — зло процедила я сквозь зубы. — Твои познания вызывали вопросы. Можно было бы списать на то, что тебя обучали, но информации об этом не было ни до твоего рабства, ни после. Как и самого первоначального рабского договора с твоим первым хозяином. Я списала это на то, что на рынке часто продают беглецов и документацию о них получить трудно. Но на беглого ты не походил, как и не было отметины, что тебя принудительно отлучили от хозяйки, что бывает, когда беглых рабов владельцы не забирают и те идут вновь на торги. Но я тогда закрыла глаза и на это, ведь у тебя был столь нужный мне дар — целительство. Ты казался мне подарком небес, и я предпочитала не обращать внимание на явные нестыковки и вопросы Киртана. Со временем смирился и он. Возможно, — добавила я, так как не могла быть уверена, что Кирт все это время не подозревал Мика. — Есть что сказать? — вздернула я бровь, холодно посмотрев на него.

— Мне жаль, — произнес он тихо, не поднимая на меня взгляда.

— Магическая клятва? — Эльф отрицательно покачал головой. — Мне интересно, как Кастиэль решил отправить тебя? Из досье мне показалось, он тобой дорожил.

— Кас мне как брат. Даже больше, — заговорил Микаэль. — Он не раз спасал меня. Дроу не любят светлых. В этом ты права. Мне сильно доставалось. Я невзлюбил их после первого же дня переезда родителей, когда вернулся домой с разбитым местной детворой лицом. Я хотел с ними подружиться, познакомиться, но они стали издеваться надо мной, как только увидели. А после родители решили принять в семью еще одного ребенка. Это был сын их знакомых, которые погибли при нападении разбойников. Так в нашей семье появился ненавистный мною дроу. Я переживал и боялся, как бы травля не началась и дома, ведь на улицу попросту опасался выйти. Теперь еще и дома был один из моих мучителей. Однажды он спросил меня, почему я не выхожу на улицу и не играю с другими мальчишками, ведь дома скучно. К тому моменту он уже успел сдружиться с теми детьми, которые с радостью приняли такого же дроу, как и они сами. Я разозлился, накричал на него и сказал все, что думаю про дроу. Тогда он спокойно переспросил: «Тебя били? За то, что ты светлый?» Я выкрикнул: «Да!» А после скрылся в своей комнате, не желая никого видеть. А через час Кас пришел домой весь в крови и синяках, но радостно, с окровавленной улыбкой сообщил, что меня больше никто не обидит. После узнал, что он подрался с теми мальчишками, когда пытался им объяснить, что я не плохой и что они должны попытаться подружиться со мной. Те отказались и стали оскорблять меня. Кас почему-то разозлился из-за этого, и один дрался против пяти. Даже умудрился выйти победителем. После этого меня действительно никто не обижал. Но и Каса обходили стороной. Мы стали друзьями, братьями. И довольствовались компанией друг друга. После родители с большим трудом определили нас на обучение в магическую академию. И мой ад начался по новой, — опустил он взгляд еще ниже и плотно сжал челюсти от горьких воспоминаний. — У меня был дар целительства, у Каса — огненный, и он был определен на факультет боевой магии. Мы были в разных корпусах и следить друг за другом не могли. Вечером он приходил ко мне, старался расспрашивать, как у меня дела, а мне было стыдно признаться в том, что я вновь стал изгоем и предметом для насмешек и издевательств. Потому молчал, пока он сам не увидел однажды, что со мной творили одногруппники и адепты с других курсов. Кас разозлился. Сильно. Сгорело почти все северное крыло темноэльфийской академии. Его отчислили, но при этом отметили, как сильного мага и предложили работу при дворце учеником придворных магов. Для таких, как мы, это было чем-то заоблачным, и Кас не отказался, несмотря на то, что не хотел оставлять меня. Но я уговорил его это сделать. Тем более после того, что он учинил, меня вновь стали обходить стороной, но при этом никто больше не обижал. Я стал изгоем, но был этому только рад. Так и прошло все мое обучение, и я даже смог отпроситься на стажировку в светлое королевство. Тогда правительница была другая, и мне даже понравилось там, где меня принимали за своего, не избегали и не тыкали пальцем, потому что у меня кожа другого цвета и нет клыков. Я решил остаться, тем более, что брат сообщал, что у него все хорошо и его обучение подходит к концу. Через год я узнал, что он влюбился.