Книга Я — тот, кто тебя уничтожит, страница 71 – Марина Орлова

Не знаю, хорошо это или плохо, но уже значительно позже я узнала, что Доминик… лишь играл. То, что я приняла тогда за жестокость, на деле оказалось лишь баловством и притворством его реальных возможностей. Игрой для такого безжалостного чудовища, как Коллекционер…

***

…Каждый год Доминик приезжал к нам в компании, то одного, то двух таких же существ, как и он. Но лишь он один после гостил у нас от недели, до месяца. По большей части Доминик ни с кем не общался, не искал компании или, вообще, не выходил из своей комнаты. А когда выходил, весь замок, словно нарочно, таился, как лес, в моменты, когда хищник выходил на охоту. Доминика избегали, что, казалось, его нисколько не смущало. Не уверена, что его вообще хоть что-то волновало в этом мире, который он разглядывал либо с детским восторгом, либо рассеянно и равнодушно. В эти моменты он казался мне таким… усталым, что невольно заставляло чувствовать к нему странную жалость, сродни той, когда лев случайно ломал коготь о свою добычу. То есть – бессмысленную и нелогичную.

С той показательной порки я больше не искала с ним встреч, что, кажется, устраивало в полной мере всех. ЕГО в том числе. Он не пытался ни оправдаться, на что я, честно говоря, в тайне рассчитывала, ни извиниться, ни покаяться… ни сказать, что так и надо. Он словно забыл вообще, и обо мне, и о том, как обидел и причинил боль. Я видела это в его безучастных и равнодушных глазах в те редкие моменты, когда мы ненароком пересекались.

И это… задевало.

Как бы я ни выспрашивала у родителей, кто он такой, и почему эти существа приезжают, так и не получила вразумительного ответа. С каждым годом родители становились все более нервными и мрачными… А я решила разобраться со всем самостоятельно. Я не понимала его мотивов. То, что я почерпнула из книг, над которыми корпела не жалея времени и сил – мотивы есть всегда. А мотивы Доминика были неясными. То ли дух авантюризма во мне был слишком силен, то ли посчитала себя великим читателем душ, но я понимала одно – мне нужно разобраться в этой ситуации. Быть может, тогда я смогла бы понять и то, что происходит с родителями, и необходимость ежегодного посещения беловолосых существ в нашем доме… и Доминика. Его мне понять очень хотелось.

С тех пор, когда Доминик в показательных целях избил меня, прошло три года. Как я уже говорила, дружбы со мной он не искал, как и встреч, потому их начала искать я. Так я набрела на него, как и в первую нашу встречу, в саду, где он стоял с потерянным видом и пустым, рассеянным взглядом вглядывался в пустоту.

— Ты перестала обижаться на меня, птичка? – задал он вопрос, заметив мое приближение, несмотря на то, что хотела застать его врасплох.

— Как ты узнал, что это я? – вместо ответа на его вопрос, спросила я. Наверное, потому, что отвечать мне не хотелось. И черт его знает, по какой причине: не знала ответа, или знала, но не хотела признавать того, что обрадовалась подтверждению, что он все помнит.

— А ты разве не слышишь? – посмотрел он на меня удивленным взглядом, когда я перестала таиться и просто встала рядом с ним. – Стало очень тихо. Рядом с тобой, пташка, всегда очень тихо.

Нахмурилась и прислушалась к окружающему миру, но никаких изменений не заметила. Вдалеке слышались редкие голоса тех, кто не мог или не успел спрятаться с появлением «хищника», птицы хоть и не пели так же задорно и громко, как обычно, но их редкое чириканье все еще было заметно. Лягушки в пруду коротко квакали, а насекомые проносились в воздухе, как и прежде. Я уже молчу о том, как ветер трепетал листву на частых деревьях в парке.