Книга Я — тот, кто тебя уничтожит, страница 58 – Марина Орлова

— Похоже на себя руки наложил. Пишет, что от неразделенной любви к некой Лане, – цинично фыркнул вампир, посмотрел на меня и даже предложил мне самой оценить написанное.

Я приняла предложенное, пробежалась взглядом по ровным буквам, пока вампир прошелся по помещению, заглядывая в разные места и шкафчики.

— Его убили, – вздохнула я, а после дотронулась до руки, что еще слегка сохранила тепло. – Соседка со второго этажа утверждала, что наверх кто-то поднимался и до нас.

— Может сам горе-любовник?

— Подозреваю, к графику горе-любовника она уже могла привыкнуть и признала бы соседа. Утром спустился, а вечером поднялся. Если в среднем. Но баба уверена, что у Вильта были гости, значит, поднимались дважды. С нами – трижды.

— Однако, дверь заперта изнутри, – парировал вампир, даже не смотря на меня. Вместо этого он бессовестно копался в вещах покойного, изредка поднимая на свет какую-нибудь безделушку. Понимал, что она ничего не стоит, и отбрасывал в сторону, принимаясь за новые вещи.

— Зато окно открыто, – буркнула я и отворила плохо закрытую створку, аккуратно выглянув наружу, чтобы убедиться, что крыша сразу же переходит в перекрытие и из окна, особенно нелюдю, взобраться на крышу – легче легкого.– Так и ушли, – закрыла я окно, чтобы наше пребывание на месте убийства оставалось в относительной тайне. – Ты что-то ищешь? – не выдержала я наблюдая уже откровенное мародёрство.

— На ограбление не похоже. Брать тут особо нечего, но кошель с деньгами я нашел, – поднял вампир упомянутый кошель, которым я оплатила свой пропуск, на уровень с лицом, а после без каких-либо моральных терзаний спрятал в карман. – Что? – поднял он бровь. – Ему они уже не нужны, – указал он взглядом на висельника.

Молча покачала головой и вновь подошла к трупу, решив, что лучше немного поразглагольствовать, чем зацикливаться на поведении аморального вампира.

— Умер около часа назад. Полагаю, почти сразу, как вернулся домой из ратуши. Его здесь ждали, если с убийцей он был незнаком. В противном случае, вряд ли он открыл бы и впустил незнакомца ночью. За это время напиться до такого состояния, чтобы так небрежно сорвать с себя латы и разливать вино, он не мог ни при каком желании. Сломали шею, а после уже подвесили.

— Даже это заметила, – то ли с насмешкой, то ли с толикой уважения, уточнил вампир, вставая рядом и по моему примеру рассматривая слабо раскачивающееся тело.

— У него перебит позвоночник, что было бы невозможно, реши он упасть с табуретки. Вильт должен был задохнуться, а не сломать себе позвонки. Но ни высунутого языка, ни отека или синяка на лице и шее я не вижу, а вот сломанная шея – впечатляет, учитывая высоту «падения» с табуретки. – Выразительно и скептически посмотрела я на местами потрескавшийся потолок, который высотой не впечатлял. Даже с моим невыдающимся ростом я вполне смогу дотянуться до него в прыжке. Здоровому оборотню данная высота вообще смехотворна. Сейчас висельник едва не касается мысками сапог пола. Даже представлять, как высокий оборотень взбирается на табуретку, чтобы в полусогнутом состоянии с нее спрыгнуть – смешно.

— Записку писал тоже не он, – кивнул вампир и показал на шрифт в письме. – Тот, кто это писал – был правшой. Наш же горе-любовник был левшой, что я заметил, еще когда ты ему взятку давала. Я уже молчу, что почерк уж слишком ровный. Неразборчивый и неграмотный, но ровный. Сомневаюсь, что мужик в стрессе, да еще и пьяный, мог так красиво писать, решив убиться.