Книга От Фортуны, с любовью!, страница 25 – Марина Орлова

— Я могу опрыскать ее антисептиком, – не переставал генерировать мужик дельные идеи и, словно предугадав мой возможный протест, из той же сумки вытащил баллон для дезинфекции по типу тех, которые используют в боулинг-клубах. Да он издевается! После демонстративно и старательно опрыскал туфлю и вновь посмотрел на меня в ожидании. – Готово. Уверен, теперь туфля полностью безопасна.

— Это абсурд, какой-то! – жалобно пискнула, пытаясь найти выход из положения, который не находился.

— Да, я тоже вашего поведения не понимаю, – пожаловался этот любитель зеленых «Золушек». От злости вспомнилось золотое правило каждой женщины: «Не знаешь, что делать или просто скучно – закати скандал»!

— Моего поведения? Это ваше поведение неприемлемо. С какой такой стати вы ездите по родственникам и предлагаете мерить чужую обувь? Фетишизмом попахивает! – уцепилась я за мысль. Точно! Выставлю его извращенцем!

— Вообще-то, елью, – поправил Кевин, пряча на лице улыбку.

— Чего? – не поняла я, глупо моргнув.

— Спрей с ароматом хвойного леса, – потряс он баллончиком, который после спрятал сумку. А сам сумку снял с плеча и отбросил ее на кресло, оставшись с одной туфлей в руках, что меня насторожило.

— Меня не волнует, чем пахнет ваш фетиш! – начала я отступать, все еще стараясь держать лицо и видя, как мужчина сделал шаг в мою сторону, неотрывно следя за моими босыми ногами, по причине ковролина в номере. – Я не буду надевать эту туфлю! Мало ли, чем вы после с ней заниматься будете! Или занимались до!

— А чем, по-вашему, я могу с ней заниматься? – то ли обиделся, то ли опешил мужчина, но остановился, явно заинтересовавшись моей логикой…

Я хотела бы представить, но у меня не получалось. Воображения такого не было. И слава Богу! Боюсь, если бы представила, про сон непременно забыла бы навсегда!

— Откуда мне знать, что вы – извращенцы – с женскими дизайнерскими туфлями делаете?

— То есть, вы признаете, что это – не подделка, а дизайнерская вещь? – уцепился он за оброненное мной.

— Это вы ее таковой считаете. Я просто не хочу обижать помешанных.

— А называть помешанного «помешанным» – не обидно? – укоризненно склонил он голову и вновь сделал шаг в мою сторону.

— А вы обиделись? – прикинулась я «шлангом».

— Так, дай сюда ногу, – кажется, потерял мужик всякое терпение и с грозным видом двинулся на меня.

Я взвизгнула и подергала дверь из номера, которую в целях конспирации от журналистов на автомате и захлопнула, а сейчас, поддавшись панике, забыла, как открывается замок. На то, чтобы вспомнить, времени не было, потому я прошмыгнула под рукой у мужчины, в надежде закрыться в ванной, но меня перехватили поперек талии и с силой дернули на себя, плотно прижав к крепкой груди, отчего кровь вместе с воспоминаниями об этой самой груди забушевали в голове.

— Да угомонись ты! – рявкнул Кевин на английском. – Я всего лишь хочу, чтобы ты туфлю померила! И тогда отпущу!

— Выкуси! – не сдавалась, твердо решив, что лучше ногу отгрызу, чем позволю на себя надеть туфельку, настолько я вошла в азарт. Согнула колено и победно усмехнулась, когда мужчина охнул и осел на колени с самым несчастным видом. Мне почти стало совестно.

Я развернулась, чтобы вновь попытаться скрыться в ванной, но тут меня схватили за ногу, и я со всего маху шваркнулась на ковролин. Было не больно, но обидно!