Книга Суррогатный папа поневоле, страница 96 – Марина Орлова

— Так! – повысила я голос, призывая всех к порядку. – Никаких драк в моем доме! – напомнила я Паше, который, судя по его взгляду, уже и помнить забыл о моей просьбе воздержаться от мордобоя. – Разошлись, оба. Ты, – указала я пальцем на Павла. – Принеси ему крепкого кофе. Ты, – посмотрела на Кравцова. – Быстро трезвей. Пьянь я дома тоже не потерплю.

— Я – жертва! Чего ты на меня орешь? Это я должен орать! – надулся Кравцов, но задуманного впечатления не произвел.

— Ага, жертва по жизни! – покивала я недовольно и посмотрела на Смирного. – От твоего взгляда он трезвее не станет, – поторопила я мужчину, который нехотя, но отошел на совмещенную с гостиной кухню, откуда Павел недовольно посматривал в нашу сторону. После этого страдальчески вздохнула и села рядом с Кравцовым, который с трудом сфокусировал на мне взгляд. – Как же ты в таком состоянии-то до меня добрался? – поразилась я, наблюдая за мужчиной.

— На… ик… силе гнева! – важно икнул мужчина. – Из аэропорта, на такси сразу к тебе. С заходом в дью…тью… фри, – с некоторым трудом проинформировали мне, где успели разжиться алкоголем. – Это очень некрасиво, Лана, с твоей стороны. Я думал, мы друзья… Я же тебе верил…

— Слушай, – возмутилась я, думая, что мне приписывают прямо какие-то несоразмерные обиде грехи. – Да, я не сказала, что знаю отца ребенка, но не скрывала, что малышка – не твоя.

— У тебя девочка? – расплылся в улыбке Игорь. – Поздравляю с дочкой! Хотя «зефирина»… в смысле по детской было понятно.

— Спасибо, – быстро кивнула я и продолжила мысль: – Да и встречаться с Пашей стала только после того, как мы с тобой расстались! Дважды! – добавила я весомо, даже два пальца показала.

— А чего тогда четыре пальца? – не понял Кравцов, у кого глаза собрались в кучу при попытке сфокусироваться на моей руке.

— Паша, где там кофе? – громко вопросила я, когда Кравцов упал головой мне в плечо, где мирно всхрапнул.

— Готовится, – ворчливо оповестили меня.

Но от наших голосов Игорь вздрогнул, проснулся, хотя головы с плеча и не убрал, и начал с новой обидой в голосе:

— Да плодитесь вы на здоровье! – совершенно нелогично от души пожелал мне Кравцов. – Если ты с этим упырем счастлива и в нем уверена – ради бога. Че, я в самом… это… деле, собака что ли? Которая сутулая… А! Не! На сене, во! – важно поднял он палец, которым едва не попал мне в нос, из-за чего я аккуратно прижала его руку к колену. К его колену. – Обидно просто, что ты обещание не сдержала. Мы же с тобой договаривались, что ты подождешь и батьке моему не расскажешь.

— Слушай, но я же не специально, – повинилась я, а после вдумалась в его слова и переспросила уже более внимательно: – В каком смысле: «батьке не скажешь»? Федор Николаевич в курсе? – опешила я.

— Дык… а я о чем? Я как раз назад в Россию возвращался с нерадостными вестями, о том, что шансы мне самому стать батькой остались минимальными, как мне мой батя звонит и вопит, что я – не мужик и вообще… чмо, – горестно вздохнул Игорь. – Мол, мало того, что у меня все не как у людей, так ты еще у меня под носом ребенка от другого заделала… искусственно.

— Подожди, но откуда он знает? Знали только я, Паша, мои врачи, которые не проболтаются и… Лика. Но я думала, что она, как твоя бывшая, к тебе побежит рассказывать, а не к твоему отцу!