Книга Напарник ректор, или Характер скверный, неженат!, страница 95 – Татьяна Булгава

Гелла достигла пика первой — волна накрыла её с головой, вынуждая выгнуться дугой и закусить губу, чтобы не закричать. Омэн последовал за ней через несколько мгновений, уткнувшись лицом в её плечо, и тихо зарычал, выплёскивая себя в неё.

Они лежали, переплетённые, тяжело дыша, и не могли пошевелиться.

— Это было… — начала Гелла.

— Знаю, — перебил он.

— Не говори, что «констатация факта».

— Не скажу, — он поцеловал её в висок. — Скажу, что это было чудо.

Она прижалась к нему, чувствуя, как его сердце постепенно успокаивается.

— Омэн.

— М-м-м?

— Твои тени… они нас видели.

— И что?

— Они теперь никогда не дадут нам покоя.

— Они уже давно не дают, — он провёл рукой по её спине. — Привыкай.

Она усмехнулась и закрыла глаза.

А утром, когда первые лучи солнца проникли в комнату, она почувствовала, что её целуют в плечо. Не открывая глаз, она улыбнулась.

— Если это сон, не будите.

— Это не сон, — ответил Омэн. — Это явь. И она только начинается.

Они остались лежать, обнявшись, под балдахином, укрытые тенями и тишиной, и никто не осмелился их потревожить.

Глава 31. Затишье перед бурей

Утро началось с того, что Гелла проснулась от прикосновения тёплых губ к своей шее.

Она ещё не открыла глаза, но уже улыбалась — сонная, расслабленная, счастливая. Её тело помнило каждое прикосновение прошедшей ночи, каждый шёпот, каждое движение. И сейчас оно тянулось навстречу новым ласкам, как цветок к солнцу.

— Ты не даёшь мне спать, — пробормотала она, не размыкая век.

— Ты слишком красивая, когда спишь, — ответил Омэн. Его голос, низкий и хриплый со сна, вибрировал где-то у неё за ухом. — Не могу удержаться.

Он провёл рукой по её обнажённому плечу, спустился ниже, по груди, животу. Гелла выгнулась, тихо застонав.

— Это нечестно, — прошептала она. — Ты пользуешься моей слабостью.

— А какая у тебя слабость?

— Ты.

Он усмехнулся — ей в спину, горячим дыханием.

— Тогда я буду пользоваться этим постоянно.

Он перевернул её на спину, навис сверху, и Гелла наконец открыла глаза. Омэн смотрел на неё сверху вниз, и в его янтарных глазах не было ни холода, ни тьмы — только тепло и какая-то мальчишеская беззащитность, которую он никому не показывал.

— Я люблю тебя, — сказал он, поглаживая её щёку большим пальцем.

— А я тебя, — ответила она, притягивая его за шею.

Поцелуй был медленным, сладким, без спешки. Они целовались, пока лёгкое утреннее возбуждение не переросло в нечто большее. Омэн вошёл в неё так же нежно, как в прошлую ночь, но теперь не было страха — только доверие и желание. Гелла вцепилась в его плечи, обхватила ногами, и они двигались в унисон, как будто танцевали тот самый танец теней, только без одежды.

Она кончила первой — тихо, дрожа, уткнувшись лицом в его грудь. Он последовал за ней через несколько мгновений, с глухим стоном, и замер, тяжело дыша.

— Теперь ты точно меня разбудил, — прошептала Гелла, чувствуя, как он всё ещё внутри неё.

— Это был лучший будильник, — ответил он, целуя её в висок. — Завтрак?

— Через час.

— А что будем делать этот час?

Она лукаво посмотрела на него.

— Угадай с трёх раз.

Он не стал угадывать.

Завтрак они пропустили. И обед тоже почти.

Встали только к вечеру — голодные, уставшие, но странно довольные. Гелла натянула рубашку Омэна (она была ей велика, как платье), села на подоконник и смотрела, как он разжигает камин.