Книга Напарник ректор, или Характер скверный, неженат!, страница 58 – Татьяна Булгава

— Они правы, что боятся. Эта формула может уничтожить мир.

— Или спасти его, — возразила Гелла. — Всё зависит от того, кто и как её использует.

Она поставила ампулу обратно в свинцовый футляр.

— Я покажу вам, как это работает. На Кракене.

— На ком?

— На мышке. Кракен — мой подопытный. Не бойтесь, я не буду его убивать. Просто продемонстрирую «лечебный» режим.

Она достала из футляра фиолетовую ампулу и отлила половину в маленькую пробирку. Пробирку поставила в специальный алхимический прибор — резонатор. Повернула несколько ручек, настраивая частоту.

— Кракен, — сказала она, открывая клетку. — Иди сюда.

Мышь вылезла, понюхала воздух и села на стол, глядя на Геллу чёрными бусинками глаз. Гелла взяла лезвие и сделала крошечный порез на кончике своего пальца. Кровь выступила каплей.

— А теперь представьте, что это ранение в бою, — сказала она. — Обычно я использовала бы антисептик и повязку. Но сегодня я использую «Эйфирный резонанс».

Она взяла пробирку с фиолетовой жидкостью, настроила резонатор на «лечение» — голубоватый свет. Капнула одну каплю на порез. Жидкость зашипела, впиталась в кожу. Через несколько секунд порез затянулся, не оставив даже шрама.

— Вот так, — сказала Гелла. — Никакой магии. Только алхимия, настроенная на нужную частоту.

Омэн молчал. Он смотрел на её палец — чистый, целый, будто пореза и не было.

— Это… — он замолчал, подбирая слова. — Это невероятно.

— Я знаю, — Гелла убрала пробирку. — Поэтому вы должны меня понять. Я не могу отдать формулу Совету. Они используют её для войны. А я хочу, чтобы её использовали для спасения жизней.

Омэн подошёл к доске, посмотрел на формулы.

— Твоя версия 7.4, — сказал он. — Что не так?

— Стабильность. «Эйфирный резонанс» работает только в малых объёмах. Если попробовать синтезировать большой объём — происходит взрыв. Эфирные потоки резонируют слишком сильно.

— А если настроить частоту по-другому?

— Тогда результат будет непредсказуемым. Один раз я пыталась создать лечебный состав для большой раны, а получился кислотный туман. Хорошо, что я была в защитном костюме.

Омэн усмехнулся — впервые за эти дни.

— Ты когда-нибудь взрывала лабораторию?

— Три раза. Но это были маленькие взрывы. Никто не пострадал, — добавила она поспешно. — Кроме Кракена. Он тогда облысел. Но шерсть отросла.

Омэн посмотрел на мышь. Кракен сидел на столе, умываясь лапками.

— Ты доверяешь мне? — спросил он неожиданно.

Гелла замерла.

— Что?

— Ты только что показала мне формулу, за которую тебя могут казнить. Ты доверяешь мне настолько, что не боишься, что я передам твои записи Совету?

Гелла посмотрела ему в глаза. Янтарные, с вертикальным зрачком. Сейчас они не были холодными. В них было что-то другое — уязвимость, что ли?

— Я доверяю вам, — сказала она. — Потому что вы меня поцеловали. Два раза. А люди, которые целуют, не предают. По крайней мере, я хочу в это верить.

Омэн шагнул к ней.

— Ты слишком наивна, Гелла.

— Вы уже говорили.

— Но ты меняешь моё представление о наивности. Может, это не недостаток. Может, это… редкий дар.

— Теперь вы в меня влюблены? — спросила Гелла с лёгкой усмешкой.

— Я не знаю, как это называется. Но когда ты рядом, я забываю о приказах. О долге. О Совете. Я думаю только о том, как бы тебя не убило твоей же кислотой.