Книга Напарник ректор, или Характер скверный, неженат!, страница 37 – Татьяна Булгава

Гелла посмотрела на него.

— Вы поставили меня перед фактом.

— Я дал тебе выбор. Выбирай.

Зал затих. Даже витражи, казалось, перестали пропускать свет.

Гелла думала недолго.

— Я согласна, — сказала она. — Но вы помните мои условия?

— Помню.

— И вы их принимаете?

— Принимаю.

— Тогда давайте вашу клятву.

Омэн кивнул чиновнику. Тот развернул свиток и начал читать:

— «По древнему обычаю ведьмачьих орденов и уставу Императорской военной академии «Тёмный Коготь», студентка Гелла и ректор Омэн Дандарский добровольно вступают в союз напарников. Союз скрепляется кровью и словом. Нарушение клятвы карается смертью».

— Смертью? — перебила Гелла. — Вы не говорили про смерть.

— Не перебивай, — тихо сказал Омэн.

Чиновник продолжал:

— «Ректор клянётся защищать напарника ценой своей жизни, не предавать, не оставлять в беде, делить хлеб и воду, закрывать своей спиной его спину. Напарник клянётся подчиняться приказам ректора в рамках боевых задач, не разглашать тайны, не совершать действий, ставящих под угрозу жизнь ректора. Клятва скрепляется ударом клинков и каплей крови».

Омэн взял с алтаря один из клинков — короткий, изогнутый, с рукоятью из чёрного дерева. Протянул Гелле второй.

— Повторяй за мной, — сказал он.

Они подняли клинки.

— Я, Омэн Дандарский, наследный принц Дома Ночи, — начал он.

— Я, Гелла, студентка пятого курса, — повторила она, — торжественно клянусь…

— …быть верным напарником, — голос Омэна звучал ровно, без пафоса, но каждое слово врезалось в мраморные стены, — защищать того, кто рядом, не предавать, не трусить, не бросать.

— …не предавать, не трусить, не бросать, — эхом отозвалась Гелла.

— Твоя спина — моя забота, — сказал Омэн.

— Твоя спина — моя забота, — неожиданно твёрдо произнесла Гелла.

Она не ждала, что эти слова вызовут в ней дрожь. Но вызвали. Потому что никто никогда не говорил ей, что его спина — это её забота. И что её спина — не одна.

— Удар клинков, — объявил чиновник.

Омэн поднял свой клинок. Гелла — свой. Они скрестили их над алтарём с таким звоном, будто ударили в колокол.

— Теперь кровь, — сказал чиновник.

Омэн провёл лезвием по ладони — быстрым, точным движением. Кровь выступила алыми бусинами. Он протянул свой клинок Гелле.

— Твоя очередь.

Гелла порезала ладонь, стараясь не морщиться. Было больно, но не слишком. Сжала руку в кулак, и капли упали на лезвие.

— Смешайте кровь, — велел чиновник.

Они накрыли ладони друг друга — её маленькая, шершавая от реактивов, его большая, с длинными пальцами, покрытая старыми шрамами. Кровь смешалась, зашипела, будто встретились две кислоты. Гелла почувствовала жар, а потом — холод. А потом что-то щёлкнуло у неё в голове.

— Это… — она отдернула руку. — Что это было?

— Связь, — сказал Омэн. — Отныне я буду чувствовать, если ты в опасности. И ты — если я.

— Я буду чувствовать вас?

— Только если будешь прислушиваться. Это не больно. И не навязчиво.

— А если вы умрёте?

— Тогда ты почувствуешь пустоту.

— А если я?

— Тогда я почувствую боль.

Гелла поёжилась.

— Жутковато.

— Это традиция, — равнодушно сказал Омэн. — Не я её придумал.

Чиновник свернул свиток.

— Церемония окончена. Можете поздравить друг друга.

Лисса первой бросилась к Гелле.

— Поздравляю! — она обняла подругу. — Ты теперь официальная напарница самого страшного ведьмака в империи.