Книга Магия, кот и одна незадачливая бухгалтерша, страница 55 – Анна Денисова

Я выглянула в окно и обмерла.

По деревенской улице ехала кавалькада. Впереди двое стражников в блестящих кольчугах и шлемах, с копьями наперевес. За ними крытая повозка, запряжённая парой белых лошадей, с гербом на дверце: какой-то хищный зверь, не то волк, не то собака, держащий в лапе корону. За повозкой ещё четверо всадников, тоже вооружённых.

Крестьяне высыпали из домов, жались к заборам, испуганно перешёптывались. Я видела, как дед Евсей стащил шапку и низко поклонился. Баба Маня согнулась в поклоне, едва не упав в лужу.

Повозка остановилась прямо напротив моего дома. Дверца распахнулась, и из неё выплыла женщина.

Нет, не так. Из неё выплыло явление.

Баронесса Амалия фон Гретт оказалась именно такой, какой я её себе представляла по рассказам Муртикса, и одновременно совершенно другой. Высокая, статная, с безупречной осанкой, она двигалась так, будто весь мир был её личной гостиной. На ней было тёмно-синее бархатное платье, расшитое серебряной нитью, с глубоким декольте, открывавшим белоснежную кожу и массивное ожерелье из сапфиров. Волосы, иссиня-чёрные, уложенные в сложную причёску, блестели даже в пасмурном свете. Лицо тонкое, породистое, с высокими скулами и алыми губами. И глаза. Глаза у неё были странные, светло-карие, почти жёлтые, и они словно светились изнутри.

Она была красива. Очень красива. Но в этой красоте чувствовалось что-то хищное, опасное. Как у змеи перед броском.

— Муртикс, — прошептала я, отступая от окна. — Она здесь. Сама.

Кот мгновенно скатился с печи, подбежал к окну, выглянул и ощетинился.

— Плохо дело, — процедил он. — Очень плохо. Она никогда сама не ездит. Значит, что-то серьёзное.

— Что делать?

— Встречать, — кот посмотрел на меня. — И не показывать страха. Помни: ты — целительница Лира. Ты имеешь право лечить. Ты собрала подписи. Ты ничего не нарушила. Держись уверенно.

Я глубоко вздохнула, поправила платье, пригладила волосы и пошла открывать дверь.

Баронесса уже поднималась на крыльцо. За ней следовали двое стражников и Клавдий, тот самый мытарь, который требовал с меня восемнадцать серебряных. Он выглядел помятым и злым, но при виде меня его глазки злорадно блеснули.

— Вот она, госпожа баронесса, — сказал он, указывая на меня пальцем. — Та самая целительница. Отказалась платить налог. Угрожала мне. И кота своего на меня натравила.

Баронесса остановилась на пороге и окинула меня взглядом. Медленным, оценивающим, от которого у меня мурашки побежали по спине. Я почувствовала, как в воздухе что-то изменилось, словно невидимая волна тепла и симпатии накрыла меня с головой. Мне вдруг захотелось улыбнуться этой женщине, сделать ей приятное, понравиться.

Я тряхнула головой, прогоняя наваждение. Ментальная магия! Рондир предупреждал, что баронесса — слабый менталист, умеет внушать симпатию. Я стиснула зубы и мысленно представила перед собой ледяную стену. Моя собственная магия, холодная и отстранённая, всколыхнулась где-то внутри, отгораживая меня от чужого воздействия.

Баронесса чуть прищурилась, кажется, она почувствовала сопротивление.

— Значит, ты и есть та самая Лира, — произнесла она. Голос у неё был низкий, бархатный, с лёгкой хрипотцой. — Целительница, которая решила, что королевские указы писаны не для неё.