Книга Взломать смерть, страница 146 – Тамара Рыльская, Герман Рыльский

Валери сомневалась, что сможет застрелить собственного мужа, даже если представится удобный шанс. Поэтому она решила использовать другое оружие — нелетальное, но, как показал недавний опыт, весьма грозное. На краю длинного ящика с молодой рассадой (Валери не желала знать, что за ядовитая дрянь там проклёвывается) лежали садовые перчатки. Надев их, она сломала длинную ветку новозеландской крапивы и побежала к выходу.

С трудом вдыхая тяжёлый, наполненный испарениями воздух, Валери лавировала между растениями. До двери оставалось пять-шесть шагов, и вдруг створки распахнулись. На пороге, загородив собой весь дверной проём, возник Этьен.

Валери попыталась остановиться, но носки предательски заскользили по гладкой плитке. Ещё продолжая двигаться, она выставила перед собой ядовитую ветку. Моро инстинктивно закрылся рукой, и листья онгаонга прошлись по его обнажённому предплечью, зацепили шею и лицо. Оранжерею огласил крик удивления и боли.

Моро попятился, и девушка сумела выскользнуть в коридор. На его руке уже проступали красные полосы, заметные, несмотря на татуировки. Несколько полос горело и на лице, хотя основной удар ядовитых листьев приняла на себя густая борода. Валери не удивилась, что Моро на какое-то время забыл о погоне: прикоснуться к листу новозеландской крапивы было всё равно что потрогать оголённый электрический провод.

Не останавливаясь и не оглядываясь, Валери миновала библиотеку и вереницу залов, где хранились коллекции Моро. Только возле шкафа с пыточными приспособлениями инквизиции она сообразила, что до сих пор сжимает в руке ветку крапивы. Отбросив её, Валери заодно избавилась и от садовых перчаток, ведь на ткани наверняка оставался жгучий яд.

Помещения, где на стенах висело старинное оружие, а на вешалках и манекенах — военная форма пятнадцатого века, остались позади. Идею взять что-нибудь оттуда Валери отмела сразу — в её планы не входило рассмешить Этьена, а это единственное, чего бы она добилась, вооружившись шпагой или кистенём.

Пока ей везло, но это не могло продолжаться вечно. Валери понимала, что рано или поздно Моро настигнет её.

«Этот дом — одна большая ловушка, — подумала она. — Мне нужно вниз, в город».

Мысль была дельная, вот только для этого требовалось запустить канатную дорогу. А сделать это можно было, лишь получив доступ к центральному компьютеру. Технический этаж, где находилась серверная, пугал Валери. Ей не хотелось идти туда, но, кажется, другого выхода не оставалось.

Оранжерея располагалась на третьем этаже особняка. Спускаясь по лестнице, Валери услышала, что из вестибюля доносится очередная песня «Рамштайн» — Mutter. От раскатистых звуков немецкого языка, гремевших в коридорах, по спине Валери пробежали мурашки.

Как-то за бокалом вина они с Этьеном обсуждали свои любимые песни. Моро слушал рок и пересказал Валери смысл некоторых работ «Рамштайн», своей любимой группы. В память ей врезался перевод песни Mutter. Там были странные строчки: «Слёзы поседевших детей, я нанизываю их на белый волос. Бросаю в воздух эту мокрую цепь и загадываю желание, чтобы у меня была мать…» Перевод был вольный и нерифмованный, но всё равно от него веяло непонятной жутью. Перепрыгивая через две ступеньки, Валери достигла первого этажа. Здесь музыка была почти не слышна, и ощущение, что вдоль позвоночника кто-то водит влажным холодным пальцем, прошло.