Книга Гретель и её бесы, страница 142 – Тамара Рыльская, Герман Рыльский

— Здравствуйте! – Гретель постаралась, чтобы ее голос звучал уверенно, и это ей более-менее удалось. – Это Гензель и Гретель Блок. Мы пришли поговорить!

— Ее нет дома, – сказал Гензель. – Попробовали – не вышло. Теперь можно идти обратно…

В этот момент где-то в глубине домика хлопнула дверь. Раздались шаги, и Гретель увидела ведьму. В этот раз на ней было темное мешковатое платье из грубой ткани, передник в сальных пятнах и вязаная шаль. Если бы не странное освещение, она могла сойти за обычную хозяйку, которую оторвали от домашних дел. Но когда ведьма остановилась под синей леденцовой лампой, ее и без того бледная кожа стала землистой, как у трупа. Холодный свет заострил черты лица и подчеркнул седые пряди в темных взъерошенных волосах. В эту секунду посреди кухни стоял не живой человек, а кровожадный призрак, злой дух, вернувшийся с того света.

— Мы пришли поговорить, – повторила Гретель, не в силах избавиться от ощущения, что обращается к мертвецу.

— Вы пришли умереть, – сказала ведьма Пряничного домика.

Прямо за спиной Гретель раздался басовитый рык, и что-то – очевидно, оскаленная волчья морда – грубо ткнулось в поясницу. Судя по тому, как чертыхнулся Гензель, с ним произошло то же самое. Ведомые волками, брат и сестра переступили порог Пряничного домика. Пройдя несколько шагов, они остановились в свете синей лампы. Ведьма поглядела на Гензеля и произнесла:

— Тебя я обещала отправить в печь первым, шутник. Так и будет.

— А меня учили пропускать фрау вперед, – отозвался мальчик. – Так что могу вам уступить.

— Ну-ка, полезай в бесоприемник. – Ведьма кивнула в сторону печи. – А ты – в клетку.

Не успели брат и сестра опомниться, как оказались там, где сказала хозяйка Пряничного домика: Гретель – в большой клетке у стены, Гензель – в маленькой, водруженной на рельсы, которые вели прямиком в жерло крематория. Теперь, когда дети оказались заперты, волки отошли к двери и улеглись там, как обычные псы.

Размером бесоприемник едва ли превосходил клетку для собак, так что Гензелю пришлось встать на четвереньки.

— Так я въеду в печь задом, – сказал он, ворочаясь. – А это как-то… неуважительно. Можно я вылезу и повернусь головой?

Ведьма проигнорировала слова Гензеля. Она скинула шаль, закатала рукава и занялась печью – подняла заслонку и начала складывать в каменный зев дрова.

Глядя на брата, запертого в клетке, Гретель не могла поверить, что это происходит на самом деле. Она как будто видела дурной сон или очутилась в одной из страшилок Гензеля. Ужас подступал холодными липкими волнами, сдавливал горло и скручивал внутренности в тугой узел.

«Я просчиталась, – думала Гретель. – С ведьмой невозможно договориться. Она сожжет Гензеля, и его смерть будет на моей совести!»

— А можно мне в туалет? – подал голос Гензель. – Не хочется вам тут все обделать. Хотя я могу!

От очередной дурацкой шуточки, выданной братом, на глаза у Гретель навернулись слезы. Секунду назад она была готова сорваться, начать орать и биться о прутья. Но Гензель не кричал и не плакал, а ведь его уже затолкали в бесоприемник! «Я притащила его сюда, я должна быть сильной», – подумала девочка и решительным жестом смахнула слезы.

— Эй, ведьма… – Гретель удивилась, услышав собственный голос. Он звучал уверенно и даже вызывающе. – Или, может, у тебя есть нормальное имя? Странно называть кого-то «ведьма».