Книга Гретель и её бесы, страница 122 – Тамара Рыльская, Герман Рыльский

— Как мама? – спросил Филипп, вырвав Гретель из размышлений. Он слышал вопли Марты, видел, как ее уводят, и спрашивал скорее из вежливости.

— К сожалению, не так хорошо, как хотелось бы, – ответил Гензель.

— В клинике ей помогут. Там работают грамотные врачи.

— Конечно, мы тоже на это надеемся, – сказала девочка, мысленно поблагодарив Хофманна-младшего за такт и выдержку.

Аптекарская семья очень помогла Гензелю и Гретель, но теперь им предстояло объясняться с Бонифацием. Добрый старик обещал пойти с ними в полицию и, пользуясь своим положением, помочь вызволить Марту Блок из лечебницы. Этого визита надо было избежать. Детектив сразу поймет, что Гензель и Гретель затеяли какую-то подозрительную игру, да еще и втянули в это аптекаря.

— Отец сказал, вы намерены вернуть мать домой? – спросил Филипп, словно прочитав мысли Гретель.

На месте Хофманна-младшего Гретель, скорее всего, сказала бы: «Не вздумайте этого делать! Вашей матери самое место в психушке, а вы с ней носитесь!» Но Филипп вновь проявил деликатность.

— Кажется, не стоит с этим торопиться, – аккуратно ответила Гретель. – Как я уже сказала, мама меня не трогала, это был Нильс Дельбрук. Но все равно, она бывает излишне… вспыльчивой. Лечение пойдет ей на пользу.

— Ты рассуждаешь очень по-взрослому, – кивнул Филипп. – Как видите, в больнице с Мартой обращаются хорошо, ей назначили правильное лечение. Но, к сожалению, ваш визит ее расстроил. Она не готова вернуться домой, и не важно, какие показания вы дадите в полиции.

— Мы это уже поняли… – произнесла Гретель. – Надеюсь, герр Хофманн и вы простите нас за беспокойство.

— Не волнуйтесь, я давно собирался съездить куда-нибудь проветриться, – сказал Филипп. – А с отцом я поговорю. Он, конечно, завелся, но я постараюсь ему объяснить, что пока нет смысла идти в полицию и свидетельствовать против этого Нильса. Тем более что парнишка пропал, и, похоже, с концами.

Гретель знала, что Бонифаций Хофманн – строгий, но душевный человек. Однако, судя по всему, эта черта характеризовала каждого члена их семьи. Последнее время Гретель начало казаться, что вокруг нее одни лишь оборотни, демоны и ведьмы, жаждущие человеческой крови. «Все-таки этот мир не безнадежен», – подумала она.

Филипп обещал поговорить с отцом, и это решало хотя бы одну проблему из множества – Гретель не представляла, как будет объясняться с добрым аптекарем, который уже вскочил на коня и навострил рыцарскую пику. К сожалению, другой, куда более важный вопрос пока оставался открытым. Куда им пойти по возвращении в Марбах? Здесь Филипп им уж точно не поможет – если Гретель скажет, что их отец оказался демоном, он развернет машину и повезет их обратно в психушку.

К тому же Гретель не давали покоя слова матери о подменышах.

Бывали времена, когда Марту Блок можно было без преувеличения назвать самой заботливой и любящей из матерей. Даже в голодные дни, когда на столе не оказывалось ничего, кроме черствого хлеба и воды, в их доме постоянно звучали смех и веселые песни. Гретель прекрасно помнила это, хоть и была маленькой. Но Марта Блок настаивала на том, что их с Гензелем воспоминания ложные, принадлежат другим детям.

«Я не копия! – думала Гретель, до боли сжимая зубы. – Не подделка! Я бы это знала, чувствовала!»