Книга Гретель и её бесы, страница 116 – Тамара Рыльская, Герман Рыльский

Аптекарь смотрел на Гретель так, словно не мог решить – отослать ее восстанавливать здоровье или все-таки сначала выслушать. В конце концов он медленно выдохнул и произнес:

— Говори.

— Нам с Гензелем надо увидеть нашу маму.

Правая бровь Бонифация Хофманна поползла вверх. Благодаря «Марбахскому вестнику» и многочисленным любителям посплетничать уже весь город знал, за что Марту Блок упекли в психиатрическую лечебницу.

— Все, что про нее рассказывают, – неправда, – торопливо пояснила Гретель. – Она никогда нас не трогала. Да, у нее случались нервные срывы, она могла накричать или впасть в тоску, но от ваших порошков ей становилось лучше. Вы, конечно, должны это понимать – она же ваша пациентка…

Герр Хофманн уставился на детей так, словно они пытались продать ему дикого шакала, выдав его за охотничью борзую.

— И почему же вы не объяснили это полиции? И откуда, позволь узнать, твои ушибы и шишки?

— То-то и оно… Никто не стал меня слушать, когда я сказала, что виной всему этому, – Гретель провела рукой по опухшей скуле, – Нильс Дельбрук!

— Пасторский сын?.. – Теперь уже вверх поползла и левая бровь Хофманна, так что его лоб стал похож на поверхность стиральной доски.

— Именно! И, как вы понимаете, легче оболгать больную женщину, – продолжила Гретель, – чем признать, что Дельбрук-младший не такой уж чудесный мальчик, как рассказывает преподобный!.. Помните случай, когда вы провели меня через черный ход? Вот только Нильс тогда все-таки выследил меня и вместе с дружками избил на Сыром Погосте!

Похоже, аптекарь поверил в историю Гретель. Теперь в его взгляде читалось: «Бедное дитя, мир несправедлив, но чем же я могу тебе помочь?..»

— Мы очень скучаем по маме и хотим все ей объяснить лично, – сказала Гретель. – Она осталась совсем одна и думает, что ее оклеветали собственные дети. Представляете, какой это для нее удар?..

— Но что же я могу для вас сделать?.. – спросил Хофманн, переводя взгляд с Гензеля на Гретель и обратно. – Наверное, нам следует пойти в полицию и добиться правды?.. Я бы мог выступить свидетелем. Подтвердить, что Нильс преследовал тебя.

— Нет, – встрял в разговор Гензель. Сестра бросила на него осуждающий взгляд – она мягко подводила Хофманна к сути, а Гензель, кажется, раньше времени испугался, что разговор пойдет не в то русло. – Среди наших знакомых вы единственный, у кого есть автомобиль. Могли бы вы отвезти нас к маме?

Гретель едва сдержалась, чтобы не стукнуть брата, – такая прямолинейность могла только навредить. Однако Хофманн, кажется, воспринял просьбу нормально.

— Не уверен, что поступаю разумно, – произнес он, – но, так и быть, попрошу Филиппа отвезти вас. Благо путь недалекий. А как вернетесь, обсудим все подробней. Я помогу вам добиться справедливости – уж от меня-то полиция просто так не отмахнется!

— Спасибо, – выдохнула Гретель.

Герр Хофманн оставил детей дожидаться у прилавка, а сам скрылся за дверью, ведущей в контору и дальше, в полутемные, пропахшие лекарствами залы, о которых в городе ходило столько слухов.

— У тебя получилось, – сказал Гензель, уважительно поглядывая на сестру. – Надо же…

Гретель пожала плечами. Все происходящее ее не слишком-то радовало. Мороча голову доброму аптекарю, она ненавидела саму себя, но – что поделать! – это был самый простой и быстрый способ добраться до матери.