Книга Аркан дьявола, страница 94 – Тамара Рыльская, Герман Рыльский

Бессонными ночами Барбара снова и снова говорила себе, что любит Рудольфа. Если она не сделает для него такую малость, получается, все эти безмолвные признания были враньём.

Она вытянула руку перед собой ладонью вниз и поднесла зажжённый фитиль к букве Алеф. Эта татуировка, сделанная то ли в Милане, то ли в Риме, украшала её предплечье уже года четыре. Барбара запомнила дешёвый отель с треснувшей раковиной и скрипучей кроватью, но не запомнила город. Теперь на месте Алеф будет шрам. Ну и плевать. Если Рудольф её когда-нибудь полюбит, то не за внешность и уж точно не за гладкую безупречную кожу.

— Барбара, прекрати! – крикнул Рудольф. – Феликс, какого чёрта?!! Тебе нужен я, а не она!

В прохладном осеннем воздухе запахло подгоревшим мясом. И, как ни странно, в этом не было ничего отвратительного или тошнотворного. Ощути Барбара такой аромат, гуляя с Рудольфом по лесу, она бы решила, что где-то неподалёку происходит пикник с барбекю. Но нет, это горела и вздувалась волдырями её собственная плоть.

— Наверное, хватит? – подала голос Эрика. – Они вроде достаточно испугались?

— Я решу, когда хватит. – Феликс не отрываясь смотрел, как Барбара калечит саму себя. И хотя его лицо оставалось бесстрастным, во взгляде читалось нездоровое возбуждение.

Барбара привыкла терпеть боль. Иногда ей удавалось полностью отрешиться от происходящего, улететь мыслями в тихое, уютное место. Но для этого требовалось время и определённый настрой. Сказать по правде, фрау Вернер была плохим художником и просто отвратительным тату-мастером. Она делала татуировки медленно, неловко и, скорее всего, загоняла иголки глубже, чем требовалось. После этих сеансов кожа Барбары воспалялась и долго не заживала. Мать утверждала, что это нормально, что боль и воспаление – это часть магического процесса.

«Помнишь Веру, ту русскую ведьму, со шрамами на лице? – говорила она, меняя плачущей Барбаре повязку. – Думаешь, она сделала свои татуировки в элитном тату-салоне? Как бы не так! Несколько защитных знаков ей набил какой-то африканский шаман пустынными колючками. А вместо чернил он использовал толчёных скарабеев и помёт летучих мышей! Она мне сама это рассказала!»

Барбара задалась вопросом: сколько будет заживать ожог? Она собиралась прятать его от матери так долго, как только получится, благо почти вся одежда в её гардеробе с длинными рукавами.

«Надо будет использовать алоэ или сок тыквы. И стебель ревеня тоже неплохо помогает», – подумала Барбара. Чтобы отвлечься от происходящего, она пыталась вспомнить, какие ещё травы подходят для лечения ожогов.

— Ладно, – сказал Феликс. – Достаточно.

Барбара погасила фитиль, захлопнув крышку, и протянула нагревшуюся зажигалку Феликсу. Место, которое лизал огонь, продолжало гореть. Сейчас бы наложить на руку капустный лист, да и просто чистый бинт оказался бы не лишним. Но Барбара понимала, что с первой помощью придётся подождать. Её слегка знобило, боль пульсировала, толчками расходилась по всему телу.

— Теперь мы уйдём, – сказала она. – Ты обещал.

— Ага, отпустите… этого, – скучающим тоном произнёс Феликс.

Эрик и Эрика выполнили приказ, и Рудольф бросился к Барбаре. Осторожно взяв её за руку, он осмотрел ожог.

— Нам нужно быстрее вернуться в город, – сказал он. – Идём.