Книга Аркан дьявола, страница 100 – Тамара Рыльская, Герман Рыльский

Не бойся, мы что-нибудь придумаем. Я люблю тебя.

А я – тебя.

Барбара вышла из ванной. На пороге её встретила фрау Вернер. Она стояла, уперев руки в бёдра, и сверлила дочь подозрительным взглядом.

— Я пойду собирать вещи, – пролепетала Барбара.

— Дай-ка свой телефон, – потребовала мать.

— Зачем?

— Дай сюда этот чёртов телефон!

Это был конец. Катастрофа. Словно во сне или странной реальности, где время и пространство искажалось и растягивалось, Барбара вытащила из кармана джинсов телефон и протянула его матери. Та быстро просмотрела сообщения, скользя большим пальцем по экрану, а потом поднесла трубку к уху. Барбара услышала гудок и проговорила дрожащим, потерявшим силу голосом:

— Мама, не надо. Пожалуйста.

Фрау Вернер даже не глянула в её сторону, а спустя несколько секунд произнесла:

— Нет, Рудольф, это не Барбара, это её мать. И я хочу поговорить с кем-нибудь из твоих родителей. Срочно.

У Барбары кружилась голова, и перспектива второй раз за день потерять сознание казалась вполне реальной. Она ухватилась за дверной косяк, а фрау Вернер тем временем продолжала говорить:

— Мне без разницы, что твой отец занят. Дай ему телефон, или я лично приду, чтобы побеседовать с ним… да, жду. – Несколько секунд фрау Вернер стояла, играя желваками, а потом произнесла: – Это отец Рудольфа? Меня зовут Эльза Вернер… нет, пан Новак. Ничего приятного в этом нет. Потому что я звоню по поводу вашего сына… Ах, вы спрашиваете, что он натворил? Он приставал к моей дочери! А ей, между прочим, всего четырнадцать!.. Да, именно в этом смысле приставал!.. Да, я застала их! Не знаю, насколько далеко всё зашло, но с этим уже будут разбираться в полиции… Конечно же, я собираюсь писать заявление! А вы как думали?! Разберётесь сами? И каким же, интересно, образом?

Некоторое время фрау Вернер продолжала слушать, а потом убрала трубку от уха и включила громкую связь. Из динамика доносились глухие удары, грохот опрокинутой мебели и неразборчивые угрозы. Пан Новак был пьян и в таком состоянии решил заняться воспитанием сына.

Барбара сползла по дверному косяку. Её губы дрожали, глаза застилали слёзы, а подушечки пальцев онемели и странно покалывали. Сейчас она могла бы не просто обжечь себя, а заживо шагнуть в печь крематория, лишь бы это прекратилось. Её любовь была чем-то удивительным, возвышенным и неприкосновенным. И только что это хрупкое чудо растоптали, извратили, выставили на посмешище.

— Вставай, – сказала фрау Вернер, обрывая соединение. – Демоны ждать не будут. Нам надо уезжать.

Темнота в автомобиле сгущалась. Промозглая ночь ощупывала холодными неживыми пальцами металлическую скорлупу, отыскивала едва заметные щели и просачивалась внутрь, мало-помалу заполняя салон. Машина, за рулём которой сидел Рудольф, молчаливый и странно-задумчивый, внезапно напомнила Барбаре батискаф, опустившийся на глубину, где могли обитать лишь пучеглазые зубастые рыбины, похожие на чудовищ из ночных кошмаров. Фары кромсали темноту, подобно прожекторам, но их мощности определённо не хватало. Ночь, как океан, давила на стёкла, и Барбара поймала себя на том, что с тревогой прислушивается к монотонному шелесту резины по асфальту и гулу двигателя. Она боялась услышать хруст, предвестник того, что лобовое стекло внезапно покроется сетью трещин, а после прогнётся внутрь под давлением густого мрака, окружившего машину. Внезапно Барбара осознала, что темнота за лобовым стеклом очень уж напоминает жидкий, подобный нефти мрак, отрезавший площадь и собор Святого Вита от прилегающих улиц.