Онлайн книга «Креахоновая крепость. Водовороты времени»
|
Неожиданно для Яналии, и для всего класса тоже, со своего места поднялась Тиша Крейн. Её огромные голубые глаза лихорадочно блестели, как будто она не спала всю ночь. — Я… я написала стихотворение. — Прекрасно, как же ты его назвала? – спросила Фанделина. — Никак. У него нет названия… – Тиша на миг замерла, как перед прыжком в бездну, и начала читать: Закрываю глаза и думаю — Лучше вовсе лишиться зрения, Чем вот так, наблюдая издали, Доходить до точки кипения. Ты не смотришь – смотреть и не на что… Неприметная, скучная, серая… Для тебя бы я стала яркая, Для тебя бы я стала смелая. За тобой бы пошла безропотно На окраину мироздания. Я смогла бы осилить, выстоять, Одолеть пешком расстояния. Посмотрел бы тогда по-новому, И увидел, что настоящая. И однажды сказал задумчиво, А она ничего… подходящая… Тиша замолчала. Остальные тоже молчали, как будто переваривая услышанное. Фанделина пыталась что-то сказать, но ей, по всей видимости, мешал переизбыток чувств. — Как же красиво написано… – растроганно произнесла Абир. Дэн Фейдон, на которого она весь урок бросала томные взгляды, дремал, привалившись к стене, и, судя по счастливому выражению лица, видел во сне мотоциклы. — Наконец-то нормальное стихотворение про любовь, – сказала Антония и, отложив карты, зааплодировала. К ней присоединился весь класс, кроме сидевших с недовольным видом Линды и Терри (после известных событий все, кто водил дружбу с Яналией, попали в их чёрный список). Тиша выглядела смущённой, но всё-таки довольной; ещё бы – в эту минуту ей рукоплескал Гермес Гудини. И не важно, что делал он это за компанию с остальными. Сквозь аплодисменты прорвался холодный голос Линды: — Надо было прочитать до конца. Головы присутствующих повернулись в сторону близнецов. Яналия поняла, что сёстры задумали какую-то гадость, и приготовилась вмешаться. — Да, в конце самое интересное, – сказала Терри. Её большие глаза недобро смотрели из-под горизонтальной чёлки, закрывавшей лоб и брови. Яналия следила за близнецами, как следила бы за ядовитыми, готовыми ужалить змеями. Линда и Терри принципиально одевались согласно моде Тенебрис – сейчас на них были строгие тёмные платья, полосатые гольфы и тупоносые ботинки с квадратными серебряными пряжками. Девочки имели свойство редко мигать, прожигая собеседника взглядом. Обычно их глаза были ярко-синими, но сейчас подёрнулись молочной плёнкой. Это, конечно же, не сулило ничего хорошего. — У стихотворения Тиши нет названия, зато есть пометка в конце, – произнесла Линда. – Короткая пометка в два слова: «Посвящается Гермесу». Тиша приглушённо вскрикнула. Класс неодобрительно загудел. С одной стороны, все и так знали, что Тише нравится Гермес, а с другой – все до одного, кроме разве что простака Гулфи, тихо ненавидели Ночетов. Над Тишей могли посмеиваться, но ни у кого, даже у главного зубоскала Игоря Ланде, не поднималась рука открыто издеваться над ней. — Кому-то следует укоротить язык! – вскинулась Яналия. Близнецы прошипели с притворным удивлением: — Надо же! Кто-то… — …заступается за эту жалкую… — …влюблённую дуру! Тиша закрыла лицо руками и вылетела из класса. Яналия неторопливо поднялась во весь рост; она старалась не поддаться гневу, сохранить ясность мышления. Только так можно было не допустить Ночетов к себе в голову. |