Книга Невест так много. Дилогия, страница 182 – Милена Завойчинская

Я нахохоталась до слез и колик в животе, потому что это эфемерное существо обладало прекрасным чувством юмора, язвительностью и злословием.

Доставалось и мне:

— Что ты раскорячилась?! Я сказал: плавно опустись в реверансе и склони голову. А ты? Это что? Ты изображаешь обгоревший пень после грозы?

— Я присела! И плавно!

— О боги! Заберите меня уже к себе, чтобы я не видел вот это вот всё... Эрика! Пла‑а‑а‑авно... Так, бревно ты мое прекрасное. Упади, умри ненадолго. Отдохнула? А теперь встала и пла‑а‑а‑авно...

Прилетало доброты и в адрес «придворных, окружающих нас»:

— Ой, ну ты только посмотри на графиню Гусыню. Ей наряд шила кухарка? А во что вырядилась госпожа Индюшка? Ах‑ах‑ах! Такие юбки носили во времена моей бабушки. А драгоценности леди Свинюшки? Она ограбила сокровищницу дракона?

— А у нас есть драконы?

— Эрика, неважно, есть ли у нас драконы. Не мешай мне злословить... И вообще, дорогая, возьми‑ка вон то «канапе с гусиным паштетом» и «съешь».

— Где?

— Да вон же, на подоконнике.

— У нас там «птифуры с ванильным кремом».

— Не морочь голову старому призраку! «Съешь» что‑нибудь. О‑о, ну куда ты так разеваешь рот? Чему только тебя учили в твоем приюте? Немножко приоткрой, аккуратно откуси... Нет, дорогая, так ты сможешь откусить голову своему собеседнику.

В общем, смеяться я уже не могла...

— Дорогая, я тебя, конечно, обожаю, но тебя еще воспитывать и воспитывать, – такими словами прощался со мной Кассель ди Кассано на следующий день.

Учитывая, что всю ночь мы развлекались уроками этикета и танцами, встать рано утром я не смогла. Бесстыже проспала до обеда, не реагируя на попытки Летиции меня разбудить. Потом вскочила, начала суматошно метаться... Но вдруг успокоилась. А чего это я, в самом‑то деле? Меня никто не гонит, не поторапливает. На работу мне не нужно. Как соберусь, так и поеду.

Обед плавно перетек в полдник, потом слуги и Жоржетта собирали гостинцы «мальчикам». Выехали мы в итоге ближе к вечеру. А в столицу приехали уже в ночи. Здесь край спокойный, городская стража не зря ест свой хлеб, да и я твердо знала, что с кучером и лакеем, сопровождающими меня, ничего не случится в ближайшие дни.

Ну а раз с ними не случится, то и со мной.

Приехали мы, выгрузились из экипажа. Лакей потащил вперед корзины и свертки, которые мы захватили с виллы. Кучер остался обиходить лошадок. Я же, взяв свой небольшой багаж, отправилась в дом. Тихонько вошла в холл, чтобы никого не разбудить, почти на цыпочках прокралась к лестнице и едва не завизжала от неожиданно прозвучавшего:

— Явилась!

Прижав к груди свёрток с вещами, я медленно обернулась.

Его сиятельство маркиз Риккардо ди Кассано стоял крайне недовольный, скрестив руки на груди, и смотрел на меня недобрым взглядом.

— Что, простите? – ошеломленно выдохнула я.

— Говорю, явилась среди ночи! У тебя вообще совести нет?

— Э‑э...

Что сказать, я просто не знала. Он никогда меня не отчитывал подобным тоном – раз, и никогда не обращался ко мне на «ты» – два.

— Ты понимаешь, что уже ночь? Глубокая ночь! Что может случиться всё что угодно! Ты когда должна была приехать?

— Когда? – хлопнула я глазами. Нет, я‑то собиралась засветло, но мы это не обсуждали вообще никак.

— Издеваешься?! – сделал ко мне шаг маркиз, сверкнув глазами.