Книга Предначертанного не избежать, страница 129 – Милена Завойчинская

Именно из них он почерпнул сведения о некоем обряде, который проводят княгини Горгулий со своими дочерями. И о том, что для удачного прохождения этого ритуала необходимо, чтобы девушки были еще невинными. Рассказал мне, что имел в виду в своей записке, намекая, что Ригарда как-то причастна к смерти мамы. Твердой уверенности у папы не было, но аналитический склад ума и долгие раздумья уже позднее, в Светлой империи, пока он растил меня, привели к ряду умозаключений.

Когда мама была беременна, княгиня приезжала в Калпеат с требованием вернуться домой. Анлисса категорически отказалась, и между ними произошла весьма серьезная ссора. Ригарда кричала, что дочь обманула ее доверие, что спуталась со светлым магом, хуже того, забеременела от него, что в принципе невозможно, и даже ничего не рассказала. Требовала прервать беременность, ссылаясь на традиции и жизненную необходимость. Обещала, что, несмотря на большой срок, все пройдет успешно. Упрекала дочь, что та пошла против воли предков и устоявшихся законов. Потом стала угрожать, что если Анлисса не послушается, то умрет, а она, Ригарда, не может этого допустить, ведь она – ее наследница.

Княжна в свою очередь весьма резко высказалась, что она устала от такой жизни. Что не хочет находиться в том «безвоздушном» пространстве, которое царит в их дворце. Что жаждет вырваться из предопределенности… Сказала, что с их-то репутацией на нее всерьез не глянет ни один нормальный мужчина, и ей сильно повезло, что она встретила человека с другого континента. Того, у кого нет предубеждения против клана Горгулий. Того, кто не смотрит на нее с презрением, а любит. И она не променяет его чувства и радость будущего материнства на все те блага, что ей сулит престол княгинь Тьмы.

Когда отец рассказал мне об этом и надолго замолчал, я не выдержала и спросила:

— Пап, я не поняла. Прости, но… Ты-то маму любил, а она тебя?

— Она? – Его губы тронула печальная улыбка. – Она уважала меня, ценила, дорожила нашими отношениями и была мне верна. Нам было хорошо вместе. Мы строили радужные планы на будущее, ждали ребенка. Только… В глубине души я всегда знал, что Анлисса никогда не сможет относиться ко мне так же, как я к ней. Она ведь проходила в детстве тот проклятый обряд Горгулий. Думаю, с годами она стала бы такой же холодной стервой, как и ее мать. Мне повезло, что мы встретились тогда, когда она была еще очень молода и мечтала изменить свою жизнь.

— То есть… Ты думаешь, что она тебя не любила? Но как же?! – не поверила я своим ушам. Почему-то до последнего надеялась, что все слухи про то, что княжны становятся безэмоциональными и бесчувственными – бредни. И мама смогла полюбить несмотря ни на что.

— Доченька, мне горько говорить тебе об этом, но я не думаю. Я твердо знаю, что Анлисса в принципе была неспособна на любовь, также как и на другие сильные чувства. – Он привычным жестом пригладил себе волосы и посмотрел мне в глаза. – Это непосильная ноша для тех, кто хочет настоящей жизни, любви, чувств, эмоций. Это благословение для тех, кто не хочет ничего и вынужден править. Ригарда – из последних. А твоя мама…

Помолчав, папа продолжил рассказ. После отъезда княгини мама сильно заболела и две недели провела в постели. Он списывал это на большой срок беременности, а Анлисса улыбалась сквозь слезы и пожимала его руку, успокаивая, что все пройдет. Ведь она тоже наследная княжна Тьмы и справится. Справится вопреки всему и обязательно родит своего первого ребенка, свою девочку, живой и здоровой. И это чудо, но у малышки будет настоящий любящий отец, а не… Что она имела в виду под этим «а не…», папа так и не узнал. Когда пытался спрашивать, мама сразу же замыкалась в себе и отказывалась пояснять.