Книга Герцог, не порть мне Средневековье!, страница 81 – Светлана Огнева

Тим шмыгнул носом и снова склонился над пирогом.

Церемония крестин проходила в замковой часовне. Отец Бенедикт, облачённый в праздничные ризы, ждал у купели. Малыш, которого решено было назвать Эдмундом — в честь юного рыцаря, ставшего другом семьи, и немного в честь герцога, — вёл себя на удивление смирно. Только когда холодная вода коснулась его лба, он возмущённо пискнул, но тут же успокоился на руках у матери.

Крёстными стали мы с герцогом. Я стояла рядом с купелью, держа в руках белую ткань, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Это было так странно и так прекрасно: я, Лера Снегирёва, фитнес-тренер из двадцать первого века, становлюсь крёстной матерью средневекового младенца.

— Отрекаешься ли ты от зла? — произнёс отец Бенедикт, глядя на меня.

— Отрекаюсь, — ответила я твёрдо.

— Принимаешь ли ты ответственность за духовное воспитание сего младенца?

— Принимаю.

Священник кивнул, и мне показалось, что в его глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение. Тот самый человек, который полгода назад кричал о моей одержимости, теперь спокойно вручал мне роль духовной наставницы. Чудеса, определённо, случаются.

После церемонии все переместились в главный зал. Пир был великолепен: жареные гуси, запечённая форель, овощные рагу, сыры, фрукты и, разумеется, сладкий замок Тима, который произвёл фурор. Гости ахали, разглядывая марципановых рыцарей, а малыш Эдмунд-младший (или просто Эдди, как мы его уже называли) мирно спал в колыбели, не подозревая, какой пир устроен в его честь.

Когда основная часть угощения была съедена, а кубки наполнены, Тим поднялся со своего места. Вид у него был такой, будто он шёл на эшафот.

— Дорогие все! — его голос дрогнул, но он взял себя в руки. — Я хочу сказать… Я хочу попросить…

Марта, сидевшая рядом со мной, замерла. Её рыжие кудри, сегодня аккуратно уложенные под новый чепец, обрамляли раскрасневшееся лицо.

— Марта, — Тим вышел из-за стола и опустился на одно колено прямо перед ней, — ты самая добрая, самая красивая и самая замечательная девушка, которую я когда-либо встречал. Я не рыцарь и не лорд. Я всего лишь поварёнок. Но я люблю тебя больше всего на свете. И вот, — он достал из кармана маленькое серебряное колечко с зелёным камушком, — я прошу тебя стать моей женой.

В зале воцарилась тишина. Марта прижала руки к щекам, и я увидела, как её глаза наполняются слезами.

— Тим… — прошептала она. — Ты… ты правда?

— Правда, — он смотрел на неё снизу вверх, всё ещё коленопреклонённый. — Я люблю тебя с того дня, как ты попробовала мой первый круассан и сказала, что он вкусный.

— Я согласна, — выдохнула Марта и бросилась ему на шею.

Зал взорвался аплодисментами. Сэр Бертран грохнул кулаком по столу так, что подпрыгнули кубки. Изабель, забыв о недавних родах, вскочила и захлопала в ладоши. Даже кастелян Реджинальд, суровый и вечно недовольный, сдержанно улыбался в усы.

Я обняла обоих — Тима и Марту — и почувствовала, что плачу. От счастья. От того, что всё складывается именно так, как должно.

Когда шум немного утих, поднялся герцог. Он стоял во главе стола — высокий, прямой, в своём лучшем дублете цвета тёмного индиго, — и я вдруг заметила, что он тоже волнуется. Герцог, который никогда не волновался перед битвой, сейчас теребил край манжета.