Книга Попаданка требует развода. И Дракона в мужья, страница 74 – Эмили Гунн, Aequo Animo

Прочная дверь из особого дерева, конечно, даже не шелохнулась.

— Так и знал, — зарычал он сдавленно, а я задумалась, про дверь ли он сейчас? Или про то, что я была с Алатаром лишь из-за одурманивания флёром?..

— Хорошо, что Ардор это предусмотрел, — избавил меня от угадываний сам Торин, явно заговорив про запертую дверь.

Он вытащил из-за пазухи флакончик с ярко-голубой жидкостью и, сняв затычку, капнул несколько капель в замочную скважину.

Раздался щелчок, и дверь медленно отворилась.

В спальне витал всё тот же омерзительный и до рези в ноздрях насыщенный аромат трав. А полупрозрачные шторы слегка развевались из-за созданного нами небольшого сквозняка.

За настенным гобеленом, про который я почему-то отчетливо помнила наперекор эльфийскому привороту, были вырезаны символы.

— Письменность Фейри, — прошептала я, вглядываясь в эти горящие золотистым сиянием буквы.

— Да, — просто подтвердил Торин.

И потому, как он беспечно запустил руку в суму на поясе, можно было понять, что он был готов и к этому.

— Будь осторожен, — вырвалось из меня раньше, чем я успела осознать, что моя ладошка сама по себе легла на напрягшееся предплечье Дракона.

Он окаменел от моего инстинктивного порыва. А когда взглянул в мои глаза, я увидела там бездну сожаления. И еще более глубокую пропасть пожирающих душу противоречий.

Столько эмоций! И все такие разные. Они бушевали в этих до боли знакомых зеленых радужках, что отчего-то обязаны были взирать на меня исключительно с теплом.

По крайней мере, кто-то, обиженно заворочавшийся внутри меня, твердил мне именно об этом.

— Если бы я знал, насколько тебе будет больно находиться тут, — севшим голосом сказал Торин, — ни за что бы не пустил притащить тебя сюда вновь.

— Это было и моё решение, — торопливо оборвала я это чересчур приятное признание. Очень заботливое. Слишком созвучное с моими потаёнными мечтами, которым я запрещала выплыть наружу.

Глубоководный ничего не стал отвечать на мой аргумент. Только кивнул и, словно сглотнув ком, застрявший в районе кадыка, достал из мешочка камушек похожий на кусок угля. Дракон стал монотонно произносить слова, казавшиеся мне почти понятными. Очень странное чувство! Как будто ты совершенно точно знаешь язык, который слышишь, но в то же время ничего не можешь разобрать.

Так бывает, когда, например, вслушиваешься в язык родственного народа. Вроде и разобрать можно, о чем речь. И невозможно тоже. Ведь говорят слишком быстро. И с незнакомой интонацией…

Торин сосредоточенно обводил угольком каждый таинственный символ. И стоило ему сделать это, как головёшка в его руках вспыхивала тлеющим огнем, а свечение буковки Фейри затухало. И тогда Дракон переходил к следующей закорючке.

Когда все символы погасли, стена начала поблёскивать, постепенно превращаясь в прозрачную. А вскоре и вовсе исчезла. Оставив после себя глубокую нишу с поперечными деревянными полками.

Здесь в основном были свитки с записями. Однако среди них мелькнуло и нечто похожее на золотую оправу для камня.

— Вот и оно, — довольно сказал Торин, с трепетом взяв ее тремя пальцами и рассмотрев со всех сторон.

— Такая маленькая? — не верила я своим глазам. — Мне всегда думалось, что Десница — это что-то огромное.

— Иногда хрупкое может обладать самым убойным действием, — повторил Торин то, что я уже слышала от него и посмотрел на меня таким горящим взглядом, что я застыла, окунувшись в лаву, затопившую его зрачки.