Книга Ненужная жена ледяного генерала, страница 42 – Юлий Люцифер

Глава 13. Род Роннель

Шепот в Седьмой башне не смолкал.Он не становился громче, но от этого было только тяжелее. Женские голоса шли по стенам, по именам, по тонким золотистым прожилкам в камне. Они не просили мести. Не требовали крови. Не звали рушить крепость. В их шепоте была просьба куда страшнее: не дать лжи снова стать законом.Она пришла закончить закрытие двери.Я смотрела на свое имя — нет, на имя Лиоры Невант, вырезанное в стене так глубоко, будто башня держала его зубами. Рядом еще светилась новая строка:“Род Роннель вошел в Седьмую башню до назначения Весты лекаркой Карн-Эйда”.Сайрен стоял рядом, не двигаясь.На лице у него больше не было прежней железной уверенности. Осталась жесткость — она, кажется, была в нем не привычкой даже, а частью костей. Но теперь эта жесткость не закрывала глаза. Наоборот, держала его на месте, заставляя смотреть.— Я пригласил ее после сбоев печатей, — произнес он.Голос был низкий, глухой.— Она уже была здесь до этого, — сказала я.— Да.Одно короткое слово.И в нем было больше вины, чем в длинной речи.Я коснулась стены рядом с именем. Камень был теплым, но под теплом шевелился чужой холод: ронновая печать, тонкая, почти невидимая, въевшаяся в линию букв.— Ее мать тоже.— Лира Роннель, — сказал Сайрен. — Старшая ледяная лекарка южного рубежа. Умерла восемь лет назад.— Или так записано?Он повернул голову.— Ты думаешь, она жива?— Я думаю, в этой крепости слишком часто мертвым, пустым и несуществующим называют то, что кому-то мешает.Сайрен ничего не ответил.Мы оба смотрели на стену.Видение в башне показало Весту молодой. Слишком молодой, чтобы она случайно оказалась в закрытом сердце чужой крепости. И слишком уверенной, чтобы быть просто ученицей при матери.Мой род знает все двери, которые пора закрыть.Слова будто остались в воздухе.— Роннели не просто лечат печати, — сказала я. — Они ищут двери.— И закрывают их.— Не все. Только те, где живое не подчиняется расчету.Сайрен сжал пальцы.— Я позволил ей войти к очагу.— Да.— Дал доступ к лекарским печатям внутреннего круга.— Да.— И почти позволил поставить ее ленты детям.— Почти, — сказала я.Он посмотрел на меня.— Этого мало.— Зато уже не “слишком поздно”.Он принял и это.Не спорил.От этого внутри опять стало беспокойно. Я знала, как отбиваться от его приказов, от холода, от самоуверенности. Но его способность теперь слушать не делала прошлое мягче. Она просто мешала прятаться за простой ненавистью.Ортен ждал нас у подножия башни.Когда каменная дверь открылась, он не стал задавать вопросы сразу. Сначала посмотрел на наши руки. Мы все еще держались друг за друга.Я заметила это одновременно с ним и отняла ладонь.Сайрен не удержал.Ортен сделал вид, что ничего не заметил, за что я была ему почти благодарна.— Вы живы, — сказал он. — Это несколько нарушает ожидания лорда Хайра, но меня устраивает.За его спиной Хайр стоял у стены с лицом человека, которому очень хотелось объявить все происходящее незаконным, но дверь Седьмой башни только что выпустила нас сама. Веста была рядом.И вот на ней я задержала взгляд.Она выглядела безупречно.Белое платье, спокойное лицо, ладони сложены перед собой. Ни страха, ни раздражения, ни следа паники.

Только мягкая тревога.— Генерал, — сказала она. — Вы не пострадали?Сайрен смотрел на нее долго.Слишком долго.Веста чуть склонила голову.— Что-то случилось?— Ты была в Седьмой башне до своего назначения в Карн-Эйд, — сказал он.Не вопрос.В коридоре стало так тихо, что слышно было, как Хайр втягивает воздух.Веста не побледнела.Не дернулась.Вот это было плохо.Невиновные люди обычно возмущаются быстрее. Веста же только медленно подняла глаза.— Кто сказал?— Башня.Она едва заметно улыбнулась.— Башня показывает память. Память не всегда понимает возраст, лица и причины.— Там была ты. И твоя мать.— Моя мать посещала многие крепости как лекарка.— Не Седьмую башню. Не закрытую лестницу. Не ночью у имени Лиоры.На этот раз она молчала чуть дольше.Хайр резко вмешался:— Генерал, любые видения башни требуют толкования. Нельзя предъявлять обвинение на основании…— Я не предъявляю обвинение, — сказал Сайрен. — Пока.Веста посмотрела на меня.И вот теперь я увидела ее настоящую реакцию.Не страх.Оценку.Она быстро, холодно, почти без эмоций пересчитывала, сколько я увидела, что успела понять, кому поверит Сайрен, насколько далеко можно отступить без потери главной цели.— Мне жаль, если башня причинила вам боль, Лиора, — произнесла она.— Не сомневаюсь.— Старые женские памяти часто искажают образ тех, кого считали угрозой.— Угроза — это вы?— В ваших глазах, возможно.— В раме прежних жен тоже.Ее ресницы дрогнули.Маленькая победа.Сайрен повернулся к Ортэну:— Все записи о посещениях рода Роннель за последние двадцать лет. Не только Карн-Эйда. Все северные крепости.Ортен даже не улыбнулся.— Это большой пласт документов.— Сегодня.— Конечно. Зачем спать, если можно вскрывать родовой заговор.Хайр вспыхнул:— Заговор? Вейш, вы переходите все границы.— Лорд Хайр, я последние три дня наблюдаю, как границы переходят без меня. Обидно отставать.Сайрен не дал им продолжить.— Госпожу Роннель отстранить от доступа к внутреннему очагу, источнику, детским именам и лекарским печатям крепости до окончания проверки.Вот теперь Веста побледнела.Не от обиды.От удара по власти.— Вы не можете, — тихо сказала она.— Могу.— Гарнизон нуждается во мне. После шквала у многих холодовые ожоги, у детей ночные провалы памяти, источник нестабилен. Вы отстраните единственного человека, кто способен…— Не единственного, — перебил он.Веста повернулась ко мне.— Вы доверяете женщине, которая сама не понимает свой узел?Сайрен ответил не сразу.— Я не доверяю слепо никому. Больше нет.Эта фраза, кажется, ударила и ее, и его.Потому что слепое доверие было не только к Весте.К Лаувену. К Хайру. К старым отчетам. К удобной версии брака. К тому, что Лиора молчала, значит, ей нечего сказать.Веста опустила голову.— Как прикажете, генерал.Но теперь в этой фразе была не покорность.Обещание.Удар придет позже.Ортен увел нас в архив.Там уже ждали писари, три лампы, стопка старых книг и два котелка крепкого травяного настоя, который Ортен торжественно объявил единственным законным зельем в помещении. Сайрен сел напротив меня за длинный стол. Не во главе. Напротив. Писари переглянулись, но промолчали.— С чего начнем? — спросила я.Ортен раскрыл первую книгу.— С географии бедствия.