Книга В пирогах Счастье, страница 1 – Александра Каплунова

Пахло старой сырой тряпкой. Что было очень странно, ведь Настася как раз на днях выкинула их все из моего ведра под ванной и заставила открыть упаковки с новыми.

В темноте понять, откуда идет этот запах было сложно, и я потянулась к тумбочке возле кровати, чтобы включить свет.

Под руку что-то попалось, кажется, чашка? Я опрокинула ее и услышала, как вода закапала на пол.

Очень странно, потому что я не имела за собой привычки таскать воду в комнату. Попить можно и на кухне.

А вот лампу я так и не нащупала.

Пришлось подниматься с постели и вот… что еще показалось мне интересным… Никаких усилий для этого прикладывать не пришлось. А ведь в свои шестьдесят пять я не могла похвастаться крепкой спиной. Слишком много таскала тяжестей в свое время. Мешки с мукой на женской спине бесследно не проходят.

— Да что такое? – Я опустила ноги на пол, но вместо теплого прикроватного коврика под ступнями оказались шероховатые доски.

Я даже дернула ноги, прижав их груди. И о чудо! Снова вышло так легко, словно… Словно в молодости!

Задумалась.

Помню, что читала после ужина книгу… Внучка как раз заезжала, рассказала, что в моей пекарне все отлично. Плакала почему-то.

Мысли как-то путаются. Кажется, плакала она уже не у меня дома. В больнице?

Издалека послышались какие-то голоса. Я заозиралась, но было так темно, что я и руки своей, почти к лицу прислоненной, не видала.

— Нина Николаевна, вы меня слышите? – мужской незнакомый баритон прорезался сквозь пространство. Словно радиоволну поймало.

— Кто здесь? – я закрутила головой снова.

— Нина Николаевна, вам дана вторая попытка.

— Что?

— Вторая попытка. Вы говорили, что любви хотите.

Да что за чертовщина? Кто со мной разговаривает? О чем он вообще?

— Она дезориентирована, надо было сначала… – на этот раз голос женский, такой мягонький, певучий.

— Разберется. Заканчивайте! Нина, не профукайте вторую попытку, уж будьте добры.

По глазам вдруг ударил яркий свет. Словно мне в лицо включили прожектор.

а едва проморгавшись, я наконец, увидела, где оказалась – бедная комната, вся деревянная. И сидела я на старой кровати, укрытая не то старым шерстяным одеялом, не то мешком из-под картошки. Поди разбери.

Да только самым удивительным было не это…

Я вытянула перед собой руку с абсолютно гладкой молодой кожей…

Покрутив руку перед собой, я на всякий случай сжала и разжала пальцы. Те послушались. Тогда я ощупала свое лицо, прежде покрытое морщинами. И о чудо! Морщин не было.

Обвела взглядом комнату. На стене напротив зеркало обнаружилось. Вот к нему-то я и подскочила. Не прошаркала, не подошла осторожно… подскочила! Дело ли?

И что там оказалось? Да я там и была… Только лет на сорок моложе, чем привыкла.

С неверием ощупывала я свое лицо. Гладенькое, мягкое, точно попка младенца. Глаза ясные, темные. Волосы шикарной гривой по плечам, безо всякой седины.

Задышала чаще, как-то тошно сделалось, к горлу аж подступило.

Ну нет, панику оставляем и начинаем думать. Я отошла обратно, снова на кровать уселась.

Ночь, улица, фонарь, аптека… Тьфу ты! Что в голову лезет?

Еще раз.

Ночь. Я спала у себя дома. Или нет?

Нет… Память, наконец, начала работать. Кажется, когда приехала Настасья мне вдруг стало плохо. Внучка вызвала неотложку. Помню, как двое молодых людей, симпатичных таких, помогли спуститься в машину скорой помощи. И палату больничную помню. Настася плакала… И другие внучатки опосля приехали. Все родные собрались кажется.