Книга Эхо твоих мыслей, страница 157 – Селестина Даро

— За то, чтобы мы никогда не рассыпались на тысячи осколков, — подняв бокал, произнёс Рис.

— А если это и произойдет, то пусть тогда мы превратимся в россыпь ближайших друг к другу звезд в созвездиях Фенриса и Имоджен, — я улыбнулась и глаза Риса блеснули.

— Пора спать, — хрипловатым голосом сообщил он. — Мы тут с тобой охотимся за прекраснейшим в мире рассветом, так что будет обидно, если мы его проспим.

На дне лодки было расстелено что-то вроде спальника с подушками. Я легла справа, отчаянно стараясь не раскачивать лодку, а Рис — слева. Мы были повернуты друг к другу так, что могли изучить каждую крапинку в радужках наших глаз.

Некоторое время я чувствовала себя виноватой трусихой, но потом решила, что все должно развиваться в своем темпе. Прижавшись к груди Риса, слушая его размеренное дыхание и наслаждаясь его поглаживаниями и ставшим уже родным ароматом озона, я уснула.

Мне снился тот самый дуб. Я стояла рядом с ним, в белом хлопковом платье, и слушала перезвон колокольчиков, который доносился откуда-то издалека. Из-за пологого склона, полностью освещенного Луной. Я провела по коре дуба рукой, и, оттолкнувшись от него, двинулась на манящий звон колокольчиков. Это всего лишь сон, и в нем со мной не может случиться ничего плохого. Совсем как маленькая, я бежала по медовой траве, подпрыгивая, опьяненная чистой радостью. Обогнув склон, я застыла, как вкопанная. Кругом стояли семь разрушенных колонн. Необъяснимая тревога захватила меня, как только я увидела их. За ними виднелся подвесной мост; звон колокольчиков звал меня туда, и я подчинилась, ведомая сном. Когда я ступила на мост, перезвон колокольчиков превратился в нестерпимый писк комара. Мой мир сузился до этого писка. Он стал законодателем моего сновиденного пространства. Совсем скоро я увидела и самого въедливого надоеду. Непонятно, как обычный комар мог так громко пищать.

Но это был всего лишь сон, я прошла по мосту, просто обойдя назойливое насекомое, игнорируя свое почти ставшее неуемным желание прихлопнуть его. За мостом раскинулось дивное поле сине-фиолетовых анемон. Ветер разносил в стороны легкий сладковатый фруктово-цитрусовый аромат. Странно, я ведь никогда не нюхала анемон и не могу знать, как они пахнут. Поле заканчивалось лесом. В него уводила тропа, края которой обметал цветущий фиолетовый лен. Я бежала по ней, сломя голову. Потому что начала уставать, и хотела, чтобы этот навязчивый сон, наконец, закончился. А он не заканчивался и мне стало страшно. Я бежала все быстрее и быстрее, мимо льна и сон-травы. Интересно, а если во сне, понюхать сон траву, то уснешь? Или, может быть, наоборот, проснешься? Я потянулась к небольшому фиолетовому цветку и заметила среди зарослей айвы колодец. Я уже видела похожий, когда Дарис собирался….

Внезапно ночь отступила, и солнце осветило найденный мной колодец. Я на негнущихся ногах подошла к нему и заглянула внутрь.

На лбу выступила испарина. Я дышала часто-часто, словно пробежала полумарафон. Прошла минута до того, как я поняла, что меня разбудило чудное пение овсянки. Ещё не рассвело. От волнения, которое накрыло меня перед сном, не осталось и следа.

Хотя я догадывалась, что причина была вовсе не в месте. А в том, кто всю эту ночь держал меня в своих объятиях.