Книга Жестокая игра. Истинная под прицелом, страница 30 – Майя Фар

* * *

А вечером в дверь хижины Марен постучали.

Пришла одна из женщин, которых я видела там, когда делили мясо. Я сидела, подшивала свою юбку-брюки, потому что на охоте порвала одну штанину.

Дверь открыла Марен, и я услышала:

— Уходи. Зачем пришла?

— Я пришла к Айрин.

— Что тебе от неё надо?

— Мне надо с ней поговорить.

— Марен, пусть она зайдёт! — крикнула я.

Марен поджала губы и впустила женщину. Молодая, красивая, мне даже стало любопытно, как она сюда попала. Зелёные глаза, светлая кожа, волосы тёмно-каштанового цвета, заплетены в толстую косу, она была не из тех, кто остался здесь из моего каравана, похоже, что из местных.

Движения у неё был плавные, и вся она была очень женственная, начиная с пышных форм, и заканчивая медленной тягучей речью.

Возможно поэтому, я начала её расспрашивать, немного раздражала такая медлительность.

— Как тебя зовут? — спросила я.

— Ялая.

Ялая присела к столу и, обернувшись на Марне, попросила:

— Марен, ты можешь оставить нас?

— Ладно, — недовольно пробурчала Марен, — я выйду, но скоро вернусь.

— Говори, Ялая, зачем пришла? — спросила я женщину. Я примерно предполагала, зачем она явилась. Но мне было интересно, как она это скажет.

— Я пришла попросить. Когда ты войдёшь в дом Даргона, разреши мне приходить к нему.

Я пока не стала говорить, что я не собираюсь входить ни в какой дом никакого Даргона. Но, поскольку я не поняла, что она точно имела в виду, поэтому переспросила:

— В смысле «приходить»?

Я подумала, вдруг она ему готовит или убирается.

— Сейчас я иногда хожу к нему, и он даёт мне еду, ты не думай, — поспешно добавила она. — Он мне нравится, если бы он мне не нравился, я бы не ходила. Просто я не такая, как ты, я не смогу охотиться и не хочу идти в дом к мужчине, которого не люблю.

До меня дошло, но я на всякий случай переспросила:

— То есть ты спишь с Даргоном за еду?

И, видимо, у меня это не очень корректно прозвучало, потому что она вдруг вскочила, посмотрела снова на меня со злостью и произнесла:

— Ну, не все же такие талантливые, как ты! А жить-то надо! Как ты думаешь, здесь выжить, в Мёртвых землях, если у тебя нет ничего и выйти ты отсюда не можешь⁈

— Прости. — миролюбиво произнесла я, — я не хотела тебя обидеть, просто мне не нравится эта ситуация. Смотри, в лесу можно добывать много мяса, и, наверное, можно попробовать вырастить больше урожая. И всё это можно поделить между всеми. Но нельзя заставлять человека обменивать тепло тела на еду.

Но она встала, посмотрела на меня и сказала:

— Значит, ты не пустишь меня?

И я поняла, что мне не удалось до неё донести ту мысль, которую я хотела. Но я ещё больше уверилась в том, что ни в чей дом я входить не собираюсь.

Ялая ушла.

Марен вошла в дом. По её лицу я заметила, что она всё слышала.

— Это правда? — спросила я её.

— Да, — сказала Марен. — Это правда. И не она одна.

«Вот что скрывалось за фасадом красивых слов, что каждый должен работать, чтобы получить еду»…

— Ну уж нет, — сказала я. — Я так жить не буду.

— Он выгонит тебя, — сказала Марен. — Даргон не потерпит, если ты не станешь ему подчиняться.

— Значит, я уйду.

— Куда? Здесь можно жить только в этом месте.

Оказалось, что в Мёртвых землях есть вот такие оазисы, куда не заходят те, кто опасен для людей. Но мужчины, которые исследовали возможности расширить поселение, пока нашли только это место.