Книга Дорога в Ад, страница 42 – Александр Андросенко, Ольга Кравченко

— А что вы отвернулись, уважаемые? — с участием спросила она, — Смотреть стыдно?

Один из них повернулся и со злостью ответил.

— Ты шлюха и дочь шлюхи, нам не о чем разговаривать, — и демонстративно плюнул в её сторону.

— Дочь шлюхи, — зашипело умертвие, — а не ты, уважаемый, перед этой шлюхой на колени падал: «Люба, спаси внука, все, что хочешь сделаю». Когда ты сам довел внука до того, что аппендицит лопнул. Не к врачу ходил, потому, что неверная, а к знахарю. Внук жив, благодаря шлюхе, а твой сын, отец внука, изнасиловал меня и маме горло перерезал. Ты нам с мамой это обещал?

Существо все меньше походило на человека, кожа высохла и посерела, губы почти пропали, открыв всем длинные острые зубы, ногти на руках вытянулись, как кинжалы у Россомахи в Людях Х.

Второй из местных нашел в себе силы, и тихо спросил.

— Что ты хочешь? Что тебе от нас нужно?

Умертвие, похоже, сумело взять себя в руки, и приняло человеческий облик — прежней девчонки.

— Закон крови, — спокойно сказала она.

Оба старика вздрогнули от этих слов и побледнели.

— В селе тогда взрослых мужчин не останется, как мы будем жить?

— Выбирайте, или так, или я сделаю с вашими женами и детьми все, что сделали с нами ваши сыновья. Сколько лет твоей внучке? Восемнадцать? Она как раз ребенка ждет, как моя сестра ждала. Хочешь найти её с распоротым животом а не рожденного правнука с перерезанным горлом? Прячь сына и дальше, — сказала девчонка одному из стариков. Говорила она спокойно, но от её спокойствия вдоль позвоночника гулял холод. Потом она перевела взгляд на второго присутствующего.

— Я не могу заменить шестерых мужиков, что изнасиловали Анютку, но могу сделать так, чтобы твоя правнучка испытала бы то же самое, что чувствовала она.

Тут кто-то из парней не выдержал, и метнул в умертвие нож. Оно не стало отклоняться, нож прошел сквозь него, и далеко позади глубоко воткнулся в ствол дерева.

Девчонка улыбнулась и сделала легкое движение рукой, парень отлетел, далеко под деревья, растущие там кусты смягчили его паденье. Солдаты вскочили на ноги и она сразу оказалась под прицелом нескольких автоматов. Умертвие напряглось, когти на руках принялись медленно удлиняться, губы раздвинулись в кривой ухмылке, показывая острые, не человеческие зубы.

— А ну тихо, — прикрикнул на всех капитан, — успокоились, все. Вылазь из веток, — приказал Лехе, — и не отсвечивай.

Потом повернулся к девчонке.

— Не нагнетай, говори, что хотела, — прикрикнул и на неё, — Может легко тебя не упокоим, но способ найдем всегда, так что не строй из себя невесть что. Уяснила?

— Уяснила, — оскалилась она в ответ, — я все сказала, дальше пусть они решают, до заката. Кто не придет, пеняйте на себя.

Потом повернулась повернулась к одному из старейшин.

— Твоя правнучка забрала мою вещь, она знает какую. Пусть сама вернет, сегодня.

После этих слов, она исчезла, будто её и не было. Бойцы особой группы повернулись к командиру.

— Не знаю я, что с ней делать, — с досадой отозвался он на их взгляды, — было бы времени чуть больше, придумал, что с этим делать. А так максимум, что посоветую, всем людям собраться и уйти. А мы здесь думать будем.

— Покажи нож, — повернулся к Лехе. Тот не заставил повторять дважды, выдернул все еще торчащий в стволе дерева нож, и протянул его капитану.