Книга Дорога в Ад, страница 23 – Александр Андросенко, Ольга Кравченко

В чувство его привел толчок Лехи и слова:

— Ты чего?! — пацан сбросил руки с головы, встал и убежал, испуганно озираясь.

Лишь кровь на руках Анатолия доказывала, что будущему святому отцу это не приснилось. Лешка так и не вспомнил об их ссоре, а шрамов на его виске не осталось. Зато Анатолий больше никогда в жизни не поднимал руку на человека.

* * *

Из полудремы его вырвал звонок:

— Звонил, Толь? — голос нетерпеливый, злой. Как, впрочем, практически всегда.

— Да. Привет, Игнат.

— Что случилось?

— Да ничего особо, — святой отец с кряхтением сел. — Просто хотел поговорить.

— Обязательно сейчас? Я очень занят!

— Ну, можно и позже…

— Перезвоню! Бип… Бип… Бип…

Анатолий сдержал крепкое словцо, готовое сорваться с языка, потушил экран смартфона, и, оглядевшись, принялся приводить келью в жилой вид. В прошлый раз он провел в этой клетушке полгода. В этот — планировал продержаться хотя бы пару лет, и ночевать без простыней не собирался.

Того часа, что Анатолий провел, отдыхая с дороги, Игорю, видимо, хватило для того, чтобы найти кладовщика, потому что когда пресвитер явился к нему, монах показал на сверток, лежащий на столе:

— Это вам, отче. С прибытием! — он тоже прятал глаза, и Анатолий, вздохнув, забрал сверток и удалился.

За земными и оттого приятными хлопотами по уборке комнатки, его и застал Дмитрий.

— Обустраиваешься? — одобрительно проговорил он, заглянув через порог.

— Ага, — Анатолий прервался. — Заходи, располагайся.

Дмитрий шагнул было внутрь, но сообразил, что в узком проходе вдоль кровати не разойтись и застыл, нависая над Анатолием со своего почти двухметрового роста.

— Ах, извини! Не получится! — развел руками пресвитер. — Тут немного тесновато!

— На обед не опоздай, — зло буркнул Дмитрий, уходя.

Анатолий поморщился, коря себя за поведение. Смирение — слишком большая благодетель для современного мира. Туго с ним было не только у Дмитрия.

* * *

Случай с Алексеем мог пройти бесследно для кого угодно, но не для Анатолия. В детстве мать не раз и не два рассказывала ему про отца — талантливого хирурга, и даже отчим — суровый мужчина, который даже с Игнатом, родным для него сыном, вел себя жестко, никогда не прерывал мать. Возможно, потому, что и своей жизнью Николай был обязан его таланту?

Игнат

Анатолий не только отказался от насилия. Он стал более прилежен в учебе, параллельно заинтересовался медициной — как традиционной, так и современной. И, наконец, он принял свой крест, осознал цель служения Господу. Позже, по окончанию семинарии, когда целебные свойства его молитв и наложения рук стали известны многим, его отправили в Белогорский Каменобродский Свято-Троицкий мужской монастырь.

Именно здесь Анатолий вылечил множество людей, а еще больше обратил к Господу. Именно здесь вырвался на волю его колючий характер. Именно здесь его Вера прошла самые жестокие испытания. Именно здесь из трепетного юноши он стал взрослым мужчиной. Да, цена была уплачена немалая. И жизнь супруги и их неродившегося ребенка — лишь малая ее часть.

Глядя на людей, выходящих из большого, комфортабельного автобуса, Анатолий улыбался. Когда-то София точно так же вышла из ПАЗика и, накинув косынку поверх пышной гривы черных волос, принялась кланяться и креститься по примеру матери. Воспоминания о жене всегда вызывали в его душе свет и радость, но оставляли после себя разочарование и грусть. Вот и сейчас улыбка покинула губы святого отца, а в глазах заблестели слезы, которые, впрочем, быстро высохли, так и не пролившись.