Книга Баллада о неудачниках, страница 47 – Юлия Стешенко

Сливки Колючке было нельзя, вот только Колючка этого не знала. Она упорно карабкалась по моей штанине, с колен подтягивалась на стол, болтая в воздухе короткими лапами, и с разбегу ныряла в тарелку. Я вытаскивал этот клочок меха из пирога, отряхивал, ставил на пол. И все начиналось сначала.

— Паттишалл отказал. Причем сразу. Даже слушать не стал, — я примерился к пирогу, выбирая место, куда ткнуть ложкой. Справа крема вроде побольше было.

Колючка уже лезла по штанине.

— И почему отказал? Что не так? — Вильгельмина обернулась от кухонного стола, держа на весу окровавленные руки. Ни дать ни взять палач, прервавший допрос для любезной беседы.

— Сказал, что это только развратит крестьян.

На самом деле Паттишалл сказал, конечно, по-другому. «Только в твою голову, Денфорд, могла прийти такая бессмысленная идея! Я не слышал большей глупости! Покупать крестьянам дома — что за бред! Ты не способен думать даже на шаг вперед!» Визжал, как боров.

Колючка, дрыгая ногами, заползла на стол.

— Не поняла. Ты же предлагал осведомителю дом, а не участие в содомитской оргии.

— Ну, я тоже сначала не понял, — подпустил загадочности я. Открытие того стоило. Действительно стоило. В общем, ради этого-то я и пришел. Я должен был кому-то рассказать, пока меня не разорвало к чертям! Но торопиться тут было ни к чему. Нет, тут была нужна интрига!

Колючка набрала разгон для прыжка, но я перехватил ее в полете и опустил на пол.

— Не томи, — кровь сохла на руках у Вилл, темнея на глазах.

— В общем, вчера этот гребаный Роб Малиновка потряс еще одного сборщика налогов. На этот раз, к счастью, без трупов. Как шериф вопил! Ты бы слышала. Голуби с крыши падали. А потом он написал королю письмо. И оставил его на столе сохнуть, — я неторопливо откусил пирог и замолчал. Говорить с набитым ртом — верх невоспитанности. Если, конечно, не хочешь заплевать собеседника с головы до ног. Это каждый знает!

Колючка полезла по штанине вверх.

— Денфорд!

— М-м-м-м?

— Ты это специально!

— М-м-м-м!

— Жуй быстрее и рассказывай!

— Не называй меня Денфорд. Терпеть не могу. Как на службе, — я запил пирог сладким ягодным отваром. — И убери свою кошку. Есть же невозможно.

— Пока вроде неплохо справляешься, — Вилл покосилась на пирог, ущербный, как луна в третьей четверти. Моя вина, каюсь.

— Я не обедал! — Колючка возникла на столе, неумолимая, как божья кара. — Вилл! Сделай с этим что-нибудь!

— Кис-кис-кис, — заворковала гроза драконов и поджигательница оборотней, отрезая кусок свиной печенки. — Иди сюда, девочка! Колючка, кис-кис!

Котенок заметался по столу, вступив передними лапами в крем, тоскливо заверещал и вдруг шагнул с краю — так, словно собирался пройтись по воздуху. Я едва успел подставить ладонь. Ложка загрохотала по полу, а Колючка, вытаращив бессмысленные серые глаза, рвалась и загребала пустоту растопыренными лапами. Я осторожно поставил ее на пол. Задрав короткий толстый хвост, блохастая дура рванула к куску печени и, урча, потащила его под стол, оставляя за собой густой кровавый след.

— Ну? Теперь ты готов поделиться со мной откровением?

Я поднял ложку, подул на нее и вытер об штаны. Годится.

— Я зашел к шерифу и увидел, что в комнате его нет. А на столе лежит письмо. Совсем свеженькое, песочком присыпанное. Ни одной кляксы, ни одной помарочки.