Книга Баллада о неудачниках, страница 17 – Юлия Стешенко

Я попытался сосредоточиться и придумать хоть что-нибудь. Получалось так себе. Почему-то все время лезло в голову, что я могу свистеть, и даже неплохо.

— Нужны люди, — тем временем вещала де Бов. — Это кто-то местный. Нужно устроить облаву.

— Нет людей. И не будет. Шериф не даст.

— А если…

— Никаких если. Не будет — и все.

Де Бов опять пожевала губу.

— Ладно. Хрен с ними, с людьми. Нет — значит, нет. Давай подробно об убийствах. Сколько, где, кого?

Я взъерошил волосы, подпихнул под спину подушку.

— Так. Девушки, молодые. Из разных деревень.

— Деревни друг от друга близко?

— Да, соседние. Вчера, позавчера и третьего дня. Одна и та же история. Девушка вышла за хворостом, встретила мужчину, пошла за ним в лес — и там он ее убил.

— Пошла добровольно?

— Вроде бы да. Криков никто не слышал, следов борьбы мы не нашли. Конечно, убийца мог просто нож под ребро ткнуть, чтобы не визжала и не дергалась.

— Вряд ли. У оборотней к полнолунию обострение, они не переносят железа. Как он их убивал?

— Душил.

— Просто душил, и все?

Я замялся.

— Нет, не все. Вы же понимаете… Мужчина, с девушкой, в лесу.

— Изнасилование? — рубанула де Бов.

— Ну да, — облегченно вздохнул я. — И он кусался.

— В каком смысле? Обглодал их?

— Нет. Обычно кусался. Как мужчина. Грудь, шея, плечи.

— Волчьи укусы были?

— Нет. Уходил он человеком. Сначала. Потом, шагов через десять, появлялся волк.

Де Бов встала, захромала по комнате от стены к стене.

— Значит, не волк. Волк потом. Плохо. Плохо-плохо-плохо.

— Что плохо-то?

— То, что человек хорошо соображает, в отличие от волка.

— Ну и отлично же! Человека хоть понять можно. А волка попробуй пойми.

Де Бов застыла, резко развернулась на здоровой ноге.

— Точно. Ты гений! Что бы ты сделал на месте этого недоделка?

— Повесился бы сам.

— Денфорд!

— Что Денфорд?!

— Представь, что ты — это он. Что бы ты теперь сделал?

Я представил.

— Сбежал. Пока не обложили.

— Ты не можешь сбежать. Полнолуние скоро. Тебе очень-очень хочется еще разок сходить на охоту. Ты просто не можешь устоять.

— Тогда пошел бы к следующей деревне. Там меня никто не ждет. Значит, можно повторить игру.

— В какую деревню? — ведьма нависла надо мной, азартно сверкая глазами. Я задумался, прикинул маршрут.

— Получается, Мидлтон.

— Вот! Значит, мы знаем когда — завтра утром. И знаем, где — в Мидлтоне.

— Ага. Здорово. И что нам делать? Рокингем большой. Бродить по лесу и кричать «куть-куть-куть»? Бараньи мослы разбрасывать? Как приманки?

— Именно, — чуть не ткнула мне пальцем в глаз де Бов. — Именно приманки! Я, конечно, не сочная крестьянская девица, но оборотню накануне полнолуния все равно. Скажешь в деревне, чтобы в лес никто не совался. А я там буду гулять и невинно собирать хворост. Петь песни и рвать цветы, пока этот кобель на меня не выйдет. А потом отверну ему голову!

Вид у нее был вдохновенный и торжествующий.

— Нет.

— Почему нет? — ведьма уставилась на меня разочарованно и озадаченно.

— Потому что одна ты в лес не пойдешь.

— Ты же сам сказал, что людей шериф не даст.

— Зато он мне… много всего другого даст. Если в лесу не ты оборотню голову отвернешь, а он тебе.

— Я в состоянии справиться с оборотнем! И ты об этом знаешь!

— Я не собираюсь это проверять!

— Другого варианта все равно нет!