Книга Баллада о неудачниках, страница 150 – Юлия Стешенко

— Марк, я не стеклянная.

— И что? Об пол тебя бить, что ли?

Физиономию я заранее сделал каменную — чтобы ничего не дрогнуло, если и правда все окажется паршиво. Ткань ползла вверх, показалась щиколотка, тонкая, как у жеребенка. По икре бежали вверх черные линии, разветвляясь, как мартовские ручьи. Словно кто-то пролил на ногу чернила, и они растеклись струйками, впитались в кожу. Я застыл на мгновение и тут же продолжил скатывать штанину, только наклонился пониже, чтобы не было видно лица. Видимо, недостаточно низко.

— А я говорила.

— Я просто удивился.

— Ну да. А я королевна.

— Как прикажете, ваше высочество. Я удивился. Ты говорила, что тут шрамы.

— Нет, это ты говорил. А я не спорила.

Я потянулся было к полоске, но отдернул руку.

— Можно?

— Давай.

Я провел пальцем по коже. Полоска была гладкая и ощущалась как легкая выпуклость — действительно немного похоже на рубец. Она была не черная — точнее, черная, но с синевой, как вчерашний синяк.

— Все? Налюбовался?

— Болит?

— Колено?

— Нет. Это… эти.

— Совершенно не ощущаю. Просто некрасивые.

Я еще погладил пальцем тонкую линию. Это было, конечно, странно. Непривычно. Но точно не уродливо. Оно вообще не имело отношения к красоте. Просто существовало. Ну, нога. Ну, линии.

— Зря ты. По-моему, даже симпатично, — соврал я. Хотя нет, не соврал. Так, преувеличил немного. — Как у бурундучка.

— Что?

— Полоски, как у бурундучка. Это как белка, только…

— Я знаю, кто такой бурундук. Значит, ты думаешь, что я похожа на бурундука?

Да что ж такое…

— Ну не ты же. Полоски.

— Бурундук. Я — бурундук!

— Но…

— Никто не называл меня бурундуком!

— И я не называл! Я просто сказал, что полоски…

— Как у бурундука!

— Они красивые! Не ори!

— Ах вот как! Значит, я красивый бурундук! Это же все меняет!

— Да, меняет! И знаешь что? Мне это в голову не приходило — но ты меня убедила. Ты мелкая, тощая и все время снуешь туда-сюда! И полосатая вдобавок! Точно бурундук!

Подушка поднялась в воздух и — БАЦ — шлепнулась мне на голову. Я качнулся и выпустил ногу.

— Ай, — сказала Вилл.

— Ой, — сказал я. — А не надо драться! Все, хватит дурить. Давай сюда свои полоски. И кстати, суставы тоже полезно массировать. Только тереть выше надо — не само колено, а над ним. Так кровь разгоняется, опухоль спадает.

Я зачерпнул бурую жирную мазь и размазал ее по колену, мягко поглаживая кожу.

— Ты вообще не втираешь.

— Давай хоть сейчас без советов.

Я ускорил движения — не нажимая, просто начал тереть энергичнее, а вот выше колена слегка надавливал — так, что кожа там согрелась и порозовела.

— Ну? Как, лучше?

— Да, спасибо.

— А я тебе сразу говорил! Слушаться опытных людей надо! — я перебинтовал горячее от растирания колено и откатил штанину на место. — Все. Пойду руки помою. Эта дрянь воняет так, будто ее на заячьем дерьме настаивали.

— Подожди, я с тобой, — потребовала Вилл.

— Зачем?

— А есть мы не собираемся?

— Сиди ты. Я сам. На кухне же есть что-то готовое?

— Курица. Сыр. Хлеб. Фрукты.

— Отлично. Сейчас принесу.

Я вернулся минут через десять — более-менее отмытый и с двумя тарелками жратвы. Разломанная пополам курица, толстенные ломти хлеба и сыра, бананы. Строго и со вкусом. Ничего лишнего. Изысканная простота.

— Вот. Я тряпку взял — руки вытирать…