Книга Баллада о неудачниках, страница 10 – Юлия Стешенко

Ведьма долго топталась по прогалине. Поначалу это было любопытно, потом надоело. Духи мертвых не появлялись, демоны тоже. Я привалился к дереву, сорвал лист и прикусил черенок. Во рту стало терпко и горько. Вверху, прямо надо мной верещала птица — видимо, обещала все смертные кары тому, кто посягнет на ее гнездо. Товарки с других деревьев поддерживали ее дружным визгливым хором.

Не знаю, почему я ничего не заметил. С ведьмой все ясно. Ведьма по горло была занята своим колдовством. Со стражников тоже спрос маленький: остолопы — они остолопы и есть. Но я? Как я мог проворонить? Я посмотрел вверх, только когда на землю упала тень и ветер хлестнул траву. И увидал эту дрянь. Здоровенная, как овин, тварь, завернув над прогалиной круг, поперла вниз. Я заорал — кажется, заорал. Матом. Кажется, матом. И рванул через поляну к ведьме. Толканул в спину, отбрасывая в сторону, размахнулся и шарахнул мечом по чешуйчатому рылу. Клинок завибрировал, кисть онемела, а тварь, оскорбленно взревев, взмыла вверх, заходя на второй круг. Несколько арбалетных болтов ударило в чешую и, кувыркаясь, отлетело в сторону.

— Под деревья! Все под деревья!

Дракон пер на меня как таран.

— Ложись!!!

Мне подсекло ноги, над головой что-то пронеслось, полыхнуло зеленое. Лежа лицом в траву, я слушал мягкие, тяжелые шлепки о землю.

— Твою мать.

Я поднялся, сплевывая грязь. То, что осталось от дракона, ровным слоем тянулось до леса — и по нему. Обрывок перепончатого крыла трепетал на вершине ели, как парус. Когда я был маленький, увидел, как суслик под груженую повозку попал. Вот где-то так же было. Размазало тонким слоем.

Я вытер с лица пот и грязь. Ведьма так и сидела на земле, упершись руками в колени и опустив голову. Я подошел, опустился рядом на корточки, открыл рот — и понял, что не помню, как ее зовут. Вообще. Имя вылетело из головы вчистую.

— Леди. Эй, леди!

Она подняла голову, вытерла ладонью текущую из носа кровь.

— А?

— Леди, с вами все в порядке?

Она посмотрела на меня, на свою грязную окровавленную руку, опять на меня.

— Спятил? Какая я тебе, нахрен, леди?

Да уж. Не убавить, не прибавить.

— Ты так и будешь на меня таращиться? Или поможешь встать? Трава сырая, у меня вся задница мокрая.

Я встал и протянул руку. Не-леди вытерла ладонь о штаны, ухватилась за меня, и я выдернул ее в воздух, как морковку из земли. Задница у нее была действительно мокрая.

— Прошу прощения. Я не хотел тебя ударить.

— Что? Где? Это? А, это не ты. Это я с перепугу перестаралась. Дьявол, как голова-то болит. У тебя есть чем вытереться?

Я протянул ведьме полу плаща — все равно хуже ему уже не будет.

— Я должен вас поблагодарить. Лично и от имени шерифа Паттишалла. Благодарю вас, леди де… леди… — я зажмурился от усилия. Чертово имя не вспоминалось.

— Вил. Это короче, — ведьма последний раз хлюпнула носом. — Все? Чистая?

Я постучал себя по щеке, показывая, где осталась кровь. Ведьма потерла еще раз, потом еще.

— А теперь все?

— Нет.

— Поможешь? — она задрала голову, подставляя щеку. Я осторожно потер гладкую кожу тканью. Проклятая грязь размазывалась и сохла на глазах.

— Не получается.

— Дай сюда, — отобрав у меня плащ, ведьма плюнула на него. — На, три.

Теперь получилось лучше. Правда, пришлось пару раз самому плюнуть на ткань. Первый раз было стыдно, второй — почти нормально.