Книга Против течения: вторая жизнь Ирены, страница 123 – Юлия Стешенко

Все читают газеты!

— Да. Конечно. Газеты, — горестно скривила рот Мейбаумова. — Ты думаешь, что мой муж — бесчестный человек?

— Я… я не знаю, — Ирена подбирала слова осторожно. Словно шла по тонкому льду. — Думаю… вы не вышли бы замуж за бесчестного человека. Я не знаю его — но знаю вас.

— Спасибо. Спасибо! — Мейбаумова порывисто сжала ее руки. Ирену вдруг накрыло волной ощущение нереальности происходящего — как будто она не живет, а играет спектакль. Сидит на сцене, вокруг декорации, а она повторяет заученную роль. «Ну что вы! Я знаю ваше сердце. Отважное, честное сердце, которое бьется в груди честной женщины».

И драматически взвыть в конце, прижав руку ко лбу.

— Я осталась одна. Совсем одна. Родственники делают вид, что забыли меня, друзья разбежались. Раньше у меня были связи. Несколько писем, пара ужинов — и ваш вопрос был бы решен. А теперь… Бернадский единственный, кто не ушел. Он слишком умен, чтобы рвать старые связи. Но и рисковать без нужды он не будет.

— Я поняла. Это неважно. Все равно спасибо.

Ирена мягко погладила Мейбаумову по руке. Она действительно чувствовала благодарность. За помощь, которой не получила. В деле, которого не существовало. Вот такая нелепость. Дела не было — а благодарность была.

*Потрбукет — гибрид крохотной вазочки и броши. Популярное украшение в 19 веке.

В книгах детективы вели увлекательную жизнь: ходили во всякие интересные места, общались с необыкновенными людьми. Обозревая собственное унылое существование, Ирена искренне не понимала: как именно, в какой момент она повернула не туда? Каждый день был похож на другой, как яйца в корзине. Прогулки с Мейбаумовой, сплетни, кофе, пирожные, снова сплетни, рукодельный кружок — и опять, черт побери, сплетни! Ни интриг, ни хитрых загадок, ни перестрелок. Только бесконечное бабское злоязычие, унылое и безрадостное, как ноябрьский дождь. Визиты Сокольского при таком распорядке превращались в приятное разнообразие.

Иногда Ирена задумывалась о правильности собственного выбора. Может, стоило предложение Цысека принять? Тоже тоскливая маета — но хотя бы за деньги.

Сокольский этого настроения не понимал.

— Что значит скучно? У вас есть работа. Есть перспективы. Для девушки вы добились многого! А если не будете забивать голову всякими глупостями, добьетесь еще большего. К тому же… Посмотрите на ситуацию с другой стороны. Вам скучно — значит вы в безопасности!

— А может, я не хочу безопасности! — ярилась Ирена. — Я в детективы не за безопасностью шла.

— А за чем? За погонями и перестрелками? Тогда вам нужно не в частные детективы, а в полицию. Ну или в Федеративные штаты поезжайте. Там, говорят, даже женщины с оружием ходят.

Ирена скептически хмыкнула. Книги, описывающие вольную жизнь в диких прериях, среди бизонов, индейцев и кактусов, продавались в любом книжном. Но с некоторых пор Ирена не доверяла печатной продукции.

— Вы не о том думаете, пан Михал. Револьвер я и здесь купить могу. Стрелять мне в кого прикажете? В благотворительниц?

— Ну вы же сами мне рассказывали, что они болтают без умолку. Думаю, если пальнуть в потолок…

— Они еще и визжать начнут. Вы слышали когда-нибудь, как одновременно визжат девять женщин?

— Господь милостив, — Сокольский ощутимо передернулся. — Ну… В таком случае подсыпьте им яду.