Книга Плохая учительница, хороший снайпер, страница 94 – Марианна Красовская, Юлия Стешенко

— Но почему?!

— Во-первых, никаких особенных чувств у Алекса Каррингтона нет. У него есть вожделение, есть привычка побеждать и есть непомерное самомнение. А во-вторых… Ты действительно думаешь, что Каррингтон захотел бы каких-то отношений после того, как сдаст квалификационные испытания? Да этот сахарный мальчик в первый же день забудет об академии и всех ее обитателях. Нет смысла перебирать карты, когда игра закончена, — Хизер вылила остатки вина в свой бокал, осушила его и помахала рукой официанту. — Эй, уважаемый! Будьте любезны, еще бутылку.

Фамильяр не слушался. Вообще. Никак.

Сжав зубы, Алекс усилил давление, с точечной, сведенной в жало остротой мысленно концентрируясь на задаче.

Облети комнату слева направо. Слева. Направо. Ну же. Давай. Облети.

Да лети же ты, сука!

Яростно грохнув кулаком по столу, Алекс от бессилия зарычал. А чертов элементаль так и висел перед ним тусклым серебристым облачком, ни на один дюйм не сдвинувшись с места. Да какое там сдвинувшись! Эта скотина даже форму принять не пожелала.

А должен быть львом! Не облачком, не туманом, не текущей лентой холодного прозрачного огня — гребаным, мать его, львом!

Испепелив элементаля исполненным ненависти взглядом, Алекс открыл тетрадь с конспектом.

Пункт номер один. Установить связь, прикоснувшись к сознанию элементаля.

Пункт номер два. Сосредоточиться. Мысленно сформулировать задачу в виде четкого образа.

Пункт номер три. Подтолкнуть элементаля к действию.

Звучало просто. Да и было, судя по всему, просто — раз уж своим фамильяром мог управлять даже такой недотепа, как Сэнди.

И Надин могла. И Кристина. Даже гребаный Элвин чему-то там уже научился, хотя всего месяц назад был убежден, что взаимодействовать с элементалями не способен в принципе. И один только Алекс Каррингтон бился в простейшие упражнения, словно в гранитную стену лбом.

Облети! Чертову! Комнату!

Алекс снова шарахнул по столу кулаком, и стакан, бессмысленно и опасно оставленный с краю, качнулся. Алекс рванулся вперед, и даже коснулся гладкого стекла кончиками пальцев, но куда там! Долбаный стакан полетел вниз, искристым павлиньим хвостом расплескивая воду. Раздался короткий тоскливый звон.

— Твою мать! — Алекс вскочил, спасая мягкие домашние туфли от стремительно разбегающихся ручейков. — Высуши воду! Ну! Ты же гребаный элементаль! Давай!

Серебристый дым перед ним колыхнулся, обдав мысленным эквивалентом удовлетворенного фырканья. Безмолвная насмешка коснулась сознания, словно порыв холодного колкого ветра, и схлынула, оставляя физически ощутимую пустоту. Алекс рефлекторно потянулся следом, пытаясь удержать это неуловимое, неосязаемое нечто. Его гнев, разочарование, досада устремились вперед — и соприкоснулись с равнодушным скептическим недоумением.

Никчемный, тупой, бесполезный элементаль считал Алекса Каррингтона полным и стопроцентным кретином.

В любом другом случае Алекс отреагировал бы яростью. Вспышкой гнева, желанием подавить, принудить к подчинению и безусловному, безоговорочному уважению. Но сейчас Алекс слишком устал. Он просто мысленно послал элементаля к черту, ослабил сжатую в тугую пружину волю.

И понял.

Алекс все понял.

Элементаль не был тупым, неприспособленным к дрессировке зверьком. Он не был бастующим слугой, не был взбунтовавшимся солдатом.