Книга Плохая учительница, хороший снайпер, страница 70 – Марианна Красовская, Юлия Стешенко

— Вряд ли, — честно призналась Хизер. — Думаю, уже летом меня в академии не будет.

— Как так? — всплеснула руками Сюзанн. К счастью, сливок на вилке не было, поэтому обошлось без картечи из крема. — Почему?! Из-за Вильсона? Он делает вам непристойные предложения?!

— Нет, ну что вы. Непристойными предложениями меня не смутишь, — Хизер заботливо подлила Сюзанн чаю. — Я, видите ли, решила оставить Каррингтона в тренировочной группе.

— Но зачем?!

— Потому что я — учитель. А Каррингтон хочет учиться.

— Это не повод разрушать карьеру.

— Но я не собираюсь делать карьеру в академии.

— А в егерской службе? — неожиданно проницательно прищурилась Сюзанн. — Генерал может сильно испортить вам жизнь. Неужели оно того стоит?

— Да. Стоит.

— Почему?

— Потому что у каждого должна быть возможность выбрать свой жизненный путь.

— Это вы сейчас про Каррингтона? — в голове Сюзанн звучало искреннее изумление. — Но Хизер, дорогая! Каррингтон, наигравшись, пойдет туда, куда ему укажет папочка. И будет с теплом вспоминать ваши уроки — сидя в уютном министерском кресле.

— Может быть. Но я обязана дать ему шанс. Так же, как этот шанс дали мне.

Роджер Деверли не блистал красотой и умом. Не блистал талантами в магии. И не блистал удачливостью за игорным столом. При таких условиях женитьба на состоятельной девице из низшего сословия была вполне себе выходом. А для отца Мелани Карпентер родство с благородным джентльменом, к тому же магически одаренным, было шансом войти в высший круг — чем бы этот круг ни был.

У каждого была своя выгода. Кроме Мелани Карпентер, которая вдруг оказалась замужем за человеком, который не помнил ее лица. Зато отлично помнил номер банковского счета, куда перечислили условленную сумму, — и успешно этот счет опустошал.

Когда деньги закончились, Роджер Деверли осознал, что навсегда привязан к скучной, малообразованной женщине не самой утонченной наружности. Да еще и к ребенку, которого полагалось кормить, одевать и — о ужас! — воспитывать.

Конечно, старик Карпентер согласился нанять гувернеров. Правда, оплачивал их услуги собственноручно, не доверяя деньги высокородному зятю. Такая практика Роджера Деверли весьма огорчала. Он заливал огорчение односолодовым виски, а для успокоения души и моциона поколачивал сначала жену, а потом и дочь.

Хизер хорошо помнила это ощущение — словно идешь по тонкому, хрупкому льду, под которым течет черная пропасть воды. Один неправильный шаг — и ты уже тонешь. Не вовремя улыбнулась? Ошибка. Бросила в стену мяч? Ошибка. Испачкала платье? Большая ошибка.

Самое забавное, что Хизер действительно чувствовала себя виноватой. Хорошие девочки грациозны, тактичны и никогда — совсем-совсем никогда не пачкают платья. Потом, со временем Хизер начала замечать несоответствия.

На отце регулярно появлялись новые шелковые галстуки и атласные жилеты восхитительные, как павлиний хвост. Но новое платье для матери? Нонсенс. У нас же нет денег.

Отец вечерами пропадал в клубах и возвращался, пропахший сигарами, кофе и виски. А иногда и сладкими, тягучими духами — совсем не такими, какие стоят на полочке в ванной. Но посетить ресторан с женой и дочерью? Ерунда. Ужинать нужно дома. Мы ценим тепло семейного очага.

Поначалу эти несоответствия вызывали смутное чувство удивления. Потом удивление перешло в обиду, а обида — в ярость. Гнев рос в Хизер, как раковая опухоль. Он вызревал, наливаясь темным густым соком, — черный, слепой. Всепобеждающий.