Книга Плохая учительница, хороший снайпер, страница 103 – Марианна Красовская, Юлия Стешенко

— О боже, — Алекса перекосило еще сильнее, брови сошлись на лбу страдальческим домиком. — Они что, подслушивали? Твою мать… Прошу прощения, госпожа Деверли.

— Ничего страшного. Вполне соответствующая ситуации лексика. Присядем? — Хизер повела подбородком в сторону узкой длинной лавочки. Едва заметно поморщившись, Каррингтон тяжело опустился на скамейку. Сиденье для него было слишком низким, отчего колени задрались, а плечи ссутулились. Сейчас Каррингтон походил на усталую нахохлившуюся сову, разбуженную посреди бела дня и крайне этим недовольную.

— Вы хотели о чем-то поговорить?

— Да. О вас. Насколько все плохо?

— Достаточно. Или нет. Не знаю, — покачал головой Каррингтон. — Может, вообще не плохо, а хорошо. Лучше, чем когда бы то ни было.

— Все настолько запутано?

— Скорее, непривычно, — Каррингтон, раздраженно дернув плечами, все-таки вытянул свои длинные ноги, откинувшись спиной на пыльную стену. Поза вопиюще безвкусная и совершенно лишенная изящества — но Каррингтону, кажется, впервые было плевать на изящество. — Знаете, такое странное чувство… Вы когда-нибудь с обрыва в незнакомое озеро прыгали?

— Нет.

— А мне доводилось. Мальчишкой еще, на слабо. Сиганул я, лечу и думаю: а куда я, собственно, лечу? Там глубина вообще есть — или отмель с камнями? А может, коряги к берегу намыло и я сейчас на сучья вденусь?

— Но ведь не вделись же.

— Да. Не вделся.

— Насколько я понимаю, вы отказали генералу Каррингтону в его просьбе, — резюмировала Хизер.

— Да. Отец хотел, чтобы я ушел из группы. Но я не собираюсь всю жизнь делать только то, что хочет отец — глубоко вздохнув, Каррингтон прикрыл глаза и крепко, словно от боли, сжал губы. — Кажется, я не слишком почтительный сын.

— Но вы же не только сын, — осторожно заметила Хизер. — Вы студент, друг, наставник.

— Я? Наставник?

— Да. Для Сэнди Уиллера, скажем. Пройдет совсем немного времени, и вы станете чьим-то возлюбленным, мужем, потом отцом. Жизнь многогранна, нельзя существовать в рамках только одной роли.

— Да, наверное… — Каррингтон по-прежнему смотрел перед собой равнодушно-опустошенным взглядом. Но плечи у него немного расслабились, напряженная линия челюсти смягчилась. — Я вот думаю: а может, ну его к дьяволу, это министерство? Пойду в егеря. Или в наемники.

— А вы хотите быть егерем? Или наемником?

— Не знаю, — на лице у Каррингтона проступила задумчивая озадаченность. — Честно говоря, я понятия не имею, кем хочу быть. А вот кем не хочу — знаю точно.

— Хм. Это плохо, — покачала головой Хизер.

— Почему?

— Ну как вам сказать… Нельзя делать выбор, основываясь только на отрицании. Поступать вопреки отцу — это не стратегия.

— А по-моему, отличная стратегия.

— Это сейчас вам так кажется. Понимаете… — Хизер задумалась, подбирая слова. Она была несильна в сложных рассуждениях, да и с жизненной философией получалось как-то не очень. Но раз уж назвался преподавателем — будь любезен напрячься и объяснить. Господи, ну почему она не пошла в егеря обычным сержантом? Упал — отжался, и никакой философии. Нелегок, ох нелегок учительский труд. — Понимаете… Если вы поступаете вопреки чьим-то желаниям — вы не идете собственной дорогой. Вы продолжаете следовать тем путем, который для вас определили. Только в противоположном направлении.