Книга Шесть соток волшебства, страница 49 – Юлия Стешенко

Ну как же он мог? Как мог обнимать, накидывать на плечи свою куртку, чтобы не мерзла — и знать, что убьет?!

Перед глазами мелькали воспоминания. Вот Инга стоит на стремянке — и Вячеслав придерживает ее снизу, чтобы не упала. Вот она трясет головой, широко расставив выпачканные в краске руки — и Вячеслав убирает за ухо лезущую в глаза прядку.

Не может нормальный человек так делать. Просто не может.

Или он не человек — или он не нормальный.

Заснула Инга только под утро. Вязкая дремота, темная и гадостная, как болотная тина, всосала ее, развернув странную, смутную реальность, в которой нужно было куда-то бежать по узким коридорам, взбираться по шатким лестницам и прятаться в шкафы. Инга так и не увидела своего преследователя. Были только шаги, мерные и неотвратимые, они то удалялись, то снова надвигались, каждый раз безошибочно приближаясь к ее ненадежным убежищам.

Впервые за много лет пронзительный писк будильника принес облегчение.

Вялая, как протухшая мойва, Инга побрела по дому — из ванной в кухню, из кухни — в гостиную. Работать она не могла, болтовня в чатах вызывала головную боль, а включенный наудачу сериал скользил мимо сознания, как однообразный дорожный пейзаж.

Как он мог? Инга ведь так ему верила. На самом деле верила! Оправдания придумывала, дурища эдакая, жалела… Одинокий, несчастный, без денег. Закомплексованный, шрамов стесняется, штаны снять боится…

Но ведь и правда боялся. Инга провоцировала — а Вячеслав упирался. Хотя мог. И даже хотел. Очень хотел. Уж это-то Инга знала точно. Проверила, так сказать, на практике.

Вячеславу даже усилий прилагать не нужно было. Наивная Инга сама предложила ему свою жизнь, принесла на блюдечке с голубой каемочкой. А он… Он отказался.

Трудно, наверное, вот так вот запросто человека убить. Да еще и в процессе соития. После таких сексуальных впечатлений либидо на корню усохнет, придется всю оставшуюся жизнь потенцию восстанавливать.

Но к водяницам в озеро мог ведь толкнуть.

И овинник… с овинником тоже странно вышло.

Картинка не складывалась.

Если Вячеслав хотел ее убить — у него был миллион возможностей это сделать. Столкнул бы с лестницы, подсунул оголенный провод, да господи, просто придушил бы в углу. Ну обнаружила бы полиция отпечатки пальцев мертвого человека — и что? Пришли на могилку, эксгумировали и в КПЗ?

Стук в дверь подбросил Ингу в воздух. С визгом подпрыгнув, она схватила мусорный совок — единственное, что было поблизости и хотя бы как-то напоминало орудие самообороны.

— У вас все в порядке? — окликнул женский голос из-за двери. — Инга Викторовна! Что случилось?

— Все в порядке, спасибо, — стараясь не лязгать зубами, вежливо отозвалась Инга. — Просто… щиколоткой ударилась.

— Ой. Это больно, — посочувствовала Наталья. — А я вам Санечку привела. Мы же вчера договаривались…

— Да-да, конечно! Я сейчас, — торопливо распахнула дверь Инга. — Заработалась и совершенно забыла. Проходите, посмотрим, что я смогу сделать.

Конечно, это была чистейшей воды бравада. Инга чувствовала себя лягушкой, которую переехал дорожный каток. Все, что она сумела — это оценить масштабы проблемы и осознать, что справиться с ней невозможно. Ни сейчас, в совершенном раздрае чувств, ни потом. Это попросту не ее масштаб.