Книга Пушкин, кружка, два ствола, страница 20 – Юлия Стешенко

— Погоди. Это ты еще мост не видела.

Глава 5 Следствие ведут дилетанты

Дину всегда учили, что недиагностируемость укуса кровопийцы — это плюс. После смерти жертвы проколы от клыков затягиваются, шрамов не остается, и обыватели видят совершенно рядовой труп. С некоторыми особенностями, конечно, но особенностями явно не криминальными. А вот для эксперта пара строк в заключении патанатома скажет многое — и нужные люди сделают нужные выводы.

Никакой паники, никакого ажиотажа. Чистая, скрытная, аккуратная работа.

Народу не нужны нездоровые сенсации.

Теперь оказалось, что очевидное преимущество таило в себе неожиданные, но существенные изъяны. Про убийства люди болтали охотно, а любопытство спрашивающего легко объясняли ошеломляющей исключительностью обстоятельств. Это же убийство, мать твою! Убийства всем интересны!

Но как подступиться к расспросам о совершенно обычных смертях? Ну, умер мужик от сердечного приступа. Да, молодой, да, раньше не жаловался. Но всякое ведь случается — и сердечная недостаточность в сорокет не такая уж редкость.

Даже толковый и наблюдательный Сумароков не увязал шесть внезапных смертей в серию. Всего неделю назад это Дину порадовало бы.

Теперь не радовало.

Выяснив, что сестра Михаила Подгорного — тридцать семь лет, разведен, таксист — работает уборщицей в администрации, Дина вызвалась отнести отчеты. Других добровольцев не нашлось, поэтому Ираида Ивановна торжественно вручила Дине тонкую пластиковую папку, а в качестве поощрения за усердие разрешила не возвращаться в школу. Все равно в библиотеку никто добровольно не ходит.

Выловить в коридорах администрации Анну Подгорную было нетрудно. Уборщиц там было всего две, но с траурной повязкой в волосах — только одна. Примерившись, Дина налетела на ведро ровно с таким усилием, чтобы разбрызгать воду себе на ноги — но не разлить ее по полу.

— Ой, извините, — затараторила она, стряхивая капли с ботинок. — Простите. Добавила я вам работы.

— Да ничего страшного, — Анна махнула тряпкой, небрежным движением подтирая следы катастрофы. — Ноги хотя бы не промочили?

— Нет, все нормально. Внутрь не попало. Даже не знаю, как я могла ведро не заметить… — Дина сделала вид, что только сейчас разглядела черное кружево. — Ох, это вы. Соболезную. Глубоко соболезную.

— А вы… Вы откуда… — женщина близоруко прищурилась, вглядываясь Дине в лицо. — Вы знакомая Миши?

— Нет. Я недавно приехала — новый школьный библиотекарь, может, слышали? — дождавшись утвердительного кивка, Дина затараторила в надежде оглушить собеседницу бессмысленным потоком слов. — Знаете, я о вашем брате столько хорошего слышала. Девочки просто в шоке. Всегда, говорят, с ним ездили, если срочно куда-то нужно было. Такой приятный, такой обходительный. А тут вдруг… Так внезапно…

— Да, совершенно внезапно. Миша никогда на сердце не жаловался, — оперлась на швабру Анна Подгорная. Глаза у нее влажно заблестели.

— Может, переволновался? Клиенты разные попадаются — и со скандалами, и с претензиями.

— Может… Но вряд ли. Миша к такой ерунде привык давно. Не первый же год таксует. Таксовал, то есть, — поправила себя Анна, смахивая со щеки слезу.

— У меня отец так умер. Пришел вечером домой, шутил, поужинал с аппетитом. Когда сели смотреть телевизор, сказал, что в груди колет. А через полчаса… — Дина растерянно положила руку Анне на плечо. Сейчас она не решилась соврать — и эта случайная правда внезапно сработала.