Книга Сага о принце на белом коне. Книга 1, страница 124 – Юлия Стешенко

— Ты захватишь Харстронд.

— И сделаю это без усилий, – вид у ярла Эйнара был до крайности самодовольный. – Когда я умру, ты будешь править Грейфьялем и Снорборгом. На трон в Харстронде сядет Инги. У Уддгера есть дочь, Инги на ней женится. И взойдет на престол не захватчиком, а законным правителем.

— Но… Уддгер твой друг.

— А Грейфьяль – мой город. В первую очередь я должен заботиться о своем народе. Такую роскошь, как совесть, может позволить себе обычный воин – но не правитель. Я знаю, это нелегкая ноша, – отец помолчал, глядя на пламя очага. – Тяжелая. Но тебе придется ее нести. Если мы не покорим Харстронд, рано или поздно Харстронд покорит нас. Так уж устроен мир.

Торвальд вспомнил Уддгера – высокого, шумного, смешливого. Его рассказы о дальних походах, о славных битвах, о чужих удивительных краях. Его подарки – иногда забавные, иногда ошеломительно дорогие. В детстве Торвальд считал Уддгера самым замечательным человеком под небесами – кроме, конечно, отца. А скоро отправится жечь его корабли.

Торвальд появился к семи, напряженный и непривычно молчаливый. Проводив его от проходной до дома, Ива потянулась за поцелуем – и вместо ожидаемой лавины страсти получила быстрое, почти равнодушное касание губ. Не дожидаясь приглашения, Торвальд прошел в комнату, выдвинул стул и тяжело опустился на него, ссутулив широкие плечи.

— У тебя что-то случилось?

— У меня? Нет, у меня все хорошо.

— А у кого случилось? – исправила запрос Ива.

— Пока что ни у кого.

— Но скоро случится?

Торвальд промолчал, устремив в окно расфокусированный взгляд, и Ива прекратила расспросы. Она Торвальду не мать и не жена. А наследник правителя, вероятно, имеет веские причины не отвечать на вопросы посторонних женщин.

Мало ли кому эти женщины потом информацию передавать будут.

Сварив кофе, Ива демонстративно наполнила молочник сливками из кувшина. Ожидаемых прокламаций о несравненном качестве грейфьялевской молочной продукции и очевидном ее превосходстве над любой другой тоже не последовало. Равнодушно подвинув к себе чашку, Торвальд бухнул туда пять ложек сахара и зазвенел ложечкой, закручивая кофе в воронку.

— Попробуй конфеты. Вот эти вот, в золотистой фольге, сливочные, а зеленые – шоколадные. Только обертку снимай, – уточнила на всякий случай Ива.

— Благодарю. Очень вкусно, – вежливо отозвался Торвальд, положив рядом с собой золотой кубик конфеты, но так и не развернул его.

— Ты искал следы у силков? – попробовала зайти с другой стороны Ива. Раз уж он так увлекся расследованием, может, переключится на эту тему и расслабится.

— Искал. Ничего нет, – Торвальд, сделав глоток кофе, аккуратно опустил чашку на блюдце.

— Ну, отрицательный результат – тоже результат, – изобразила бодрую улыбку Ива. – Торвальд. Эй, Торвальд! Что у тебя случилось? Я могу помочь?

Ива дотронулась до большой загорелой ладони, погладила длинные пальцы. Кожа у Торвальда была грубая, обветренная, из-под рукава рубашки виднелись жесткие светлые волоски. Ива скользнула пальцем под ткань, коснулась горячей кожи.

— Торвальд?

— Нет. Ты не можешь помочь, – он раздраженно дернул ртом, недовольный то ли собой, то ли Ивой, то ли реальностью в целом. – Просто… Иногда правитель вынужден совершать поступки, которых никогда не совершил бы обычный воин.