Книга Принцесса Ардена, страница 47 – Софи Анри

К его огромному сожалению, в записях не говорилось, как усмирить эту силу. Изану догадывался, что ответы на его вопросы могли дать служители Ордена, но он скорее откусил бы себе язык, чем попросил о помощи их. Он знал, сколько испытаний прошел его отец, чтобы распрощаться с Орденом раз и навсегда. Знал, что Верховный мастер храма, где обучался отец, оставил его в покое только благодаря стараниям его старого врага Абиля. У Изану даже возникали мысли отыскать того самого Абиля, но это было слишком рискованно. Поэтому ему пришлось найти свой способ усмирять на время способности.

Изану, пошатываясь, направился в умывальную. В голове у него шептались голоса. Мужские и женские, детские и старческие, спокойные и встревоженные, радостные и печальные, ласковые и грубые, утешающие и угрожающие. Все они сливались в единую какофонию звуков, но среди них отчетливо выделялся лишь один голос.

Тот, который принадлежал Роксане.

Она звала его. Она нуждалась в нем, скучала и ждала. В его исступленном сознании она любила его – так же преданно, нежно и отчаянно, как ее любил Изану с малых лет. Ничто, казалось, было не способно выкорчевать это чувство из него. Отец пытался – даже сослал его в Дахаб в надежде, что со временем Изану забудет принцессу, которая никогда в жизни не станет женой безродного мальчишки, – но все тщетно.

Любовь к ней возможно вырвать из его груди только вместе с сердцем.

Когда он склонился над тазом с водой, гул голосов уподобился рокоту моря во время шторма. Перед глазами стоял образ Роксаны, смотрящей на него с обидой и разочарованием.

Выплеснуть эмоции вместе с магией. Заставить окружающих страдать так же, как и он. Вернуться в Вайтхолл и прочесть душу любимой. Отыскать в ней хотя бы толику нежности к нему и обрести надежду…

Изану встряхнул головой, прогоняя навязчивые мысли, и снял с предплечья кожаные наручи. Не глядя на старые шрамы, он достал из кармана тонкий кинжал для метания и одним легким движением сделал надрез на бледной коже. В таз тонкой струйкой потекла кровь, окрашивая воду в малиновый цвет. Изану судорожно выдохнул, ощущая, как вместе с кровью магия покидает его, а в голове становится упоительно тихо. Его губы дрожали, а на тело постепенно наваливалась усталость.

Почувствовав, что не в силах отыскать в недрах сознания хоть крупицу магии, он туго обмотал руку в области пореза и поковылял к кровати. Деревянные половицы тихо скрипели под ногами, и хотя солнечный свет, проникающий в мансарду через круглые окна, согревал пол, Изану все равно было холодно. Он с головой забрался под одеяло и прикрыл воспаленные веки. В сознании всплыл образ Роксаны, который вскоре сменился смеющимся Райнером, Рэном, бегающим по арене Трисом, суетящийся на кухне мамой и помогающей ей сестрой. Потом появился отец, и Изану, проваливаясь в болезненный сон, обнимал его и безмолвно взывал о помощи.

Изану проснулся после обеда. В теле ощущалась слабость, но голова казалась легкой. Убрав в умывальной следы своего ритуала, который становился пугающе привычным, он надел рубашку с длинными рукавами и спустился на первый этаж.

Ноздри сразу защекотал потрясающий аромат горячей выпечки.

На кухне суетилась Илона вместе с Беатрис – служанкой, которую много лет назад нанял отец для помощи по дому. В центре круглого стола под расшитой умелыми руками мамы салфеткой томился пирог, от запаха которого у Изану заурчало в животе.