Книга Дневник, страница 49 – Рита Лурье

Я трахнул Камилу в её поганый рот, чуть не повыдергав ей при этом все волосы. Грязно и злобно, как это бывает во всякой нездоровой порнухе с насилием. И потом ещё уткнув лицом в шезлонг, заломив руки за спину. Я был за шаг до того, чтобы сломать ей запястья, а на утро получить судебный запрет или путёвку в дурку.

Но нет, Камила этого не планировала. Её, вроде как, всё устроило. Жертвой она не выглядела, даже потом, развалившись на лежаке, в порванных шмотках и с перемазанными в сперме ногами. Она ещё растерла её по бедру и с лукавой улыбкой сообщила, что ничего, она на таблетках, последствий не будет.

«Правду говорят, что в тихом омуте черти водятся».

Еще Камила завела речь о том, что не прочь повторить, но после, а то в этот раз было «слишком агрессивно». Она достанет какую-то наркоту, под которой особенно «весело» трахаться.

Я послал её нахер и сбежал, чтобы допить вискарь и разбить кулаки о стену.

Мрак и ужас.

Я знал, что Шейн ей изменяет, что Камила платит ему тем же, но мне совершенно не хотелось становиться тем человеком, с которым она это делает.

Мэл бы надо мной посмеялась, да и Лорна… не увидела бы здесь абсолютно ничего плохого. Сочла бы своеобразной местью. Мама ненавидит Камилу заочно, хоть никогда вживую не видела. Ей бы понравилось, что я сделал.

Я не хочу таким быть, не хочу превращаться в чудовище без моральных ориентиров. Но, видимо, поздно об этом беспокоиться. Процесс запущен. Эта тетрадь… помнит всё, все этапы моего падения.

Я сожгу этот дневник, когда страницы закончатся.

Пусть горит. Вместе со мной. В аду.

10 февраля 2005.

Тяжёлый был месяц.

Лорна пару раз заговаривала о Шейне, но я так и не нашёл в себе сил, чтобы озвучить решение прекратить с ним общение. Он и сам, конечно, не то, чтобы горит желанием… Но теперь я окончательно не понимаю, как с ним говорить, как смотреть в глаза.

После того, как трахнул собственную мачеху, его жену, между прочим.

Вот я и плёл маме какие-то небылицы о том, как поеду летом в Л.А., как мне там нравится, как я мечтаю снова увидеть уродские пальмы и помпезные виллы.

Вранье высосало из меня всю жизнь и истощило запасы алкоголя в подсобке ближайшего бара.

Я забеспокоился, что опять поступаю по-скотски, на этот раз в отношении людей, которых даже не знаю, и решил оставлять на месте стащенных бутылок наличку. Сомнительная сделка с совестью. Скорее с дьяволом. Банковская карта то на имя Камилы.

Никак не мог заставить себя пойти к реке, хотя надо было проведать Джуди, вдруг она тоже надумает заглянуть

в наш мир

на остров. Мы с ней не виделись с осени. Но после того, что я натворил в Калифорнии, меня стала одолевать тревога вот по какому поводу:

Мне кажется, что я не могу себя контролировать. Это бред, конечно, но я начал думать, что представляю для Джуди опасность. Не знаю, какую. Просто опасность.

Утянуть её в ад за компанию, например.

Я долго торговался с собой, чтобы всё-таки с ней встретиться. Не съем же я её в конце концов!

Джуди была там. Она призналась, что сама давно не приходила, но как-то почувствовала, что сегодня найдёт меня у реки. Она скучала. Полезла с обнимашками, как она это любит делать, но я шарахнулся от неё, как от прокажённой.

Нельзя прикасаться своими грязными лапами к невинному ребенку.