Книга Дневник, страница 16 – Рита Лурье

Поэтому я полез внутрь и вышел… в её кабинете! Ощущения непередаваемые. Это похоже на прыжок в воду. Я долго пытался откашляться, отплеваться, хотя никакой воды на самом деле не было.

Закружилась голова, чуть не стошнило на ковер. Перед глазами до сих пор всё плывёт. На всякий случай проверил часы — время то же самое, что и наверху, в комнате:

13:52.

Ненавижу воду, но придется к этому привыкнуть.

Это только начало.

20 февраля 2003

Зима в Новой Англии длится целую грёбаную вечность.

Мрак и безнадёжность.

Зато мама вписалась в какой-то тупой благотворительный проект для богатых идиотов, так что стала часто отсутствовать дома.

Потому мне удалось немного продвинуться в своих экспериментах. Я весь месяц болтался из зеркала в зеркало. Начинал с малого — с передвижений по особняку. Потом попробовал добраться до школы — там, в раздевалке есть большое зеркало, а в перерывах между тренировками бывает безлюдно. Заглянул и в ближайший бар, почувствовал себя бунтарём, стащив бутылку какого-то поганого виски.

Запишу в список причин, по которым мне предстоит сгореть в аду.

Но алкоголь, как выяснилось, помогает. Он чуть облегчает побочные эффекты… Перемещения плохо сказываются на моём физическом состоянии. Сначала меня страшно мутило, один раз даже вырвало. Потом полегчало, но стала жутко болеть голова. Такое чувство, что мозги закипают и плавятся, какое-то жжение под кожей, в ушах гул. Возникли проблемы со сном, голова не отключается, до утра лежу и пялюсь в потолок. Но если выпить, отпускает, наступают тишина и покой.

Я не хочу останавливаться. У меня появилась идея, куда можно «прыгнуть» на большее расстояние, не в пределах Салема.

Мне понравился тот безлюдный пляж на Гавайях, и я примерно запомнил планировку и интерьер отеля, где там есть зеркала и мало народу. Почему бы не сбежать от промозглой, мерзкой зимы? Одним глазком посмотреть на океан, погреться на солнышке, полюбоваться закатом на берегу.

Да, кстати… мне написала Мэл, я же забил в тот телефон свой номер. Она извинялась за свои выкрутасы. Но я её послал.

12 марта 2003.

К нам вдруг приехал Шейн, слегка пьяный, а потому весёлый.

Мама, как ни странно, не разозлилась и оказала ему тёплый прием. Из их болтовни я почерпнул, что у них что-то связано с этой датой, но до конца не понял, что именно.

Мне стоило огромных усилий «держать лицо». Я знатно пересрался, что этот идиот по пьяни что-нибудь разболтает, но обошлось. Кажется, он вообще забыл про тот разговор.

Они с мамой весь вечер предавались воспоминаниям и глушили вино. Надо же! Я ещё не видел Лорну такой беззаботной, она словно помолодела на добрый десяток лет. Напилась. Мама, которая и капли алкоголя в рот не берёт! Она потрепала меня по волосам и сказала, что я «лучшая из её ошибок».

Неловко, но мило. Ошибка, вот я кто. Как там это в монархической терминологии называется, «бастард»?

Не вижу повода для гордости.

Шейн остался у нас ночевать, причём остался в её комнате, а утром быстренько смылся. Хорошо, что в особняке толстые стены. Не хочу знать, чем они там занимались. Бр-р-р-р. Но было почему-то тепло на душе. Будто у меня нормальная семья, и отец, и мать, а она… не такая отмороженная, как обычно, а вполне обычная женщина.

За завтраком я спросил Лорну, приедет ли ещё Шейн. Её явно мучило похмелье. От прежнего веселья не осталось и следа. Она вдруг бахнула чашкой по столу так сильно, что вся посуда зазвенела. Потребовала: