Книга Слепая истинность. Невозможно простить, страница 46 – Кристина Юраш

“Боже мой, я не хотела… Не хотела…”, - пронеслось в голове.

Лотар медленно повернул голову. Он не видел ничего. Но я понимала. Его слепота меня не спасет.

— Нет, — произнес он. Голос звучал глухо, лишено привычной бархатной силы, но удивительно ровно. — Никто на меня не нападал.

Лекарь замер с бинтом в руках.

— Что? Но как же…

— Это я случайно сломал медальон, — продолжил Лотар, нащупывая пальцами тяжелую цепь на шее. Металл был тусклым, мертвым. — Так получилось. Магия вышла из-под контроля. Обратный удар.

Я выдохнула.

Наверное, слишком громко.

Звук получился похожим на всхлип.

Я смотрела на него, как на божество, которое сохранило мне жизнь одним словом. Слезы благодарности потекли по щекам.

Он прикрыл меня. Защитил ту, которая только что пыталась его уничтожить. В груди что-то надломилось, тяжелое и колючее, уступая место жару стыда и благодарности, смешанных в невыносимый коктейль.

Лекарь нахмурился, снова склоняясь над герцогом.

Он водил руками перед его лицом, проверяя рефлексы, но Лотар не моргал. Не реагировал.

— Я вообще-то весьма удивлен, ваша светлость, — произнес лекарь, выпрямляясь и вытирая руки платком. В его голосе звучало искреннее недоумение, смешанное с профессиональным страхом. — У вас, как у дракона, все должно было восстановиться. Регенерация — базовое свойство вашего рода. Даже при магических ожогах ткани затягиваются за часы. Но я не вижу никаких процессов восстановления. И это странно…

Он замолчал, ожидая объяснений. Я тоже замерла, вцепившись взглядом в профиль мужа.

Лотар усмехнулся. Уголок его губ дрогнул, искажая окровавленное лицо.

— Дракона больше нет, доктор. Я сказал вам: медальон сломан. Зверь умер. Вместе с ним ушла и сила, которая позволяла мне исцеляться. Теперь я… почти обычный человек.

Лекарь отшатнулся, словно ему сообщили о конце света.

— Но это невозможно… Род Лантери…

— Возможно, — отрезал Лотар. — И это окончательно. Лечение бесполезно. Вы можете лишь перевязать раны, чтобы остановить кровь. Идите.

Лекарь помялся, явно желая задать еще тысячу вопросов, но взгляд герцога — пусть и пустой — заставил его склонить голову.

— А еще лучше, осмотрите мою жену. Мне кажется, помощь сейчас больше нужна ей. Я слышу ее всхлипы. Дайте ей что-нибудь успокоительное…

Тишина, обрушившаяся на комнату после щелчка закрывшейся двери, оказалась тяжелее свинца. Она давила на перепонки, набивалась в рот сухой, горькой ватой.

Я сидела в кресле, прижав ладони к лицу, и почувствовала, как внутри меня все рвется на части. Мир не просто треснул — он разорвался на острые, режущие осколки, каждый из которых носил имя моей вины.

Даже сейчас, когда из его глаз текла кровь, когда он не видел ничего, кроме вечной ночи, он пытался позаботиться в первую очередь обо мне. Эта мысль жгла хуже любого огня.

— Мадам, вы как себя чувствуете? Вас магия не зацепила? Не обожгла? — голос лекаря звучал теперь как эхо из прошлого, далекого и невозвратимого.

Он суетился вокруг меня. Старик трясущимися руками ощупывал мои плечи, заглядывал в глаза, искал следы ожогов на коже. А я была настолько плоха, настолько раздавлена увиденным, что не могла поднять на него взгляд.

Я боялась, что он увидит в моих зрачках отражение того монстра, в которого я превратилась секунду назад.