Книга Второй шанс для королевы Агнесс, страница 7 – Алла Гореликова

Забыла теплое и ласковое чувство, которое сложно было бы назвать, но очень легко выразить простыми словами «я дома».

И, пожалуй, не замечала, как беззаботно-счастлива она была в свои семнадцать. Или это – счастье не той, прошлой Агнесс, а её? Уставшей тридцатилетней женщины, вернувшейся в собственную юность с надеждой всё исправить?

Но с кого же начать? С отца или с герцога Эрлиха? Пожалуй, прежде чем говорить с отцом, стоит хотя бы взглянуть на отвергнутого ею в прошлой жизни жениха. Признаться, за эти годы он стерся из памяти, оставшись невнятной пугающей фигурой в черном.

Агнесс обошла бальный зал, заглянула в галерею, в буфетную. В буфетной ей улыбнулась удача, хотя и не та, какую искала: в компании престарелой тетки Хедвиги и блюда с тарталетками она заметила мать. И даже лишних ушей вокруг не было! Наверное, разбежались кто куда, лишь бы подальше от ядовитого языка тетки Хедвиги.

— Тетушка Хедви, мама, — улыбнулась Ангесс, — как хорошо, что я вас нашла.

«Точно такими, какие остались в памяти», — подумала с внезапной нежностью.

— Нас?! — тетка изумленно повела бровью. — Посреди бала? Вместо того чтобы выплясывать с этим твоим завитым пудельком?

Пудельком?! Надо же, тетка Хедвига, оказывается, тоже была против Леопольда. Но как метко обозвала!

— Пусть пуделек поищет себе других… кандидаток на случку, — брезгливо сказала Агнесс. — Конечно, я искала не вас. Мне нужно поговорить с отцом, а еще я хотела посмотреть на герцога Эрлиха. Но раз уж мы с вами так удачно встретились, может, не откажетесь ответить на пару-тройку вопросов и дать добрый совет?

— Это становится интересным. Поухаживай за собой сама, дорогая: мы отпустили слуг, чтобы никто не мельтешил здесь и не грел уши, — тетушка кивнула на свободное кресло у пустовавшего соседнего столика.

Агнесс придвинула кресло, села, взяла тарталетку. Еще одно давно забытое удовольствие: во дворце Леопольда были хорошие повара, но таких тарталеток делать не умели. Сколько раз Агнесс заказывала, пыталась объяснить, чего хочет, но получала из раза в раз не то. Паштет совсем не такой на вкус, буженина слишком жирная, а вместо маринованных слив и вовсе какое-то кислое безобразие.

— Как вкусно! — она даже прижмурилась от удовольствия.

— Наешься, танцевать не сможешь, — поддела тетушка.

— Танцы подождут, — решительно ответила Агнесс. — Начну с самого важного. Чтобы ты не волновалась, мама: за Леопольда я не выйду.

Как забавно, оказывается, наблюдать чужое изумление!

— Господь услышал мои молитвы, — пробормотала мама. А тетушка, три раза сведя ладони в беззвучных аплодисментах, спросила:

— Что же такого ужасного вытворил его высочество Леопольд, что у тебя столь внезапно открылись глаза?

«Внезапно»… Ах, если бы!

— Скажем так, я представила, какая жизнь ждет его королеву. Мне не понравилось. Я сказала бы, что готова выбрать кого угодно, лишь бы не его, но… мне страшно. Герцог Эрлих… он старше меня, и я не могу представить жизнь с ним так же ясно, как представляю с Леопольдом. Какой он? Чего он ждет от своей жены?

— Твоя дочурка подозрительно быстро поумнела, — сказала тетка Хедвига маме, даже не пытаясь скрыть иронию. И тут же уточнила, пристально и остро взглянув на Агнесс: — Надеюсь, это в самом деле так, дорогая. Что ж, об Эрлихе я могу рассказать много всякого. Не только хорошего. Если хочешь знать мое мнение, из него получится неплохой муж, но только для умной жены. Слушай. Наш Герцог Севера — тетка произнесла это так, будто называла не титул, а имя, причем очень даже гордое имя, — непростой человек, и жизнь его тоже непроста. Знаешь ли ты, что северные острова, те самые, на которых твой отец создал для Эрлиха герцогство, еще десять лет назад были почти безлюдны? Всех людей там было – несколько рыбацких поселков, и жили они сами по себе, хотя и считались подданными нашего королевства. Даже налоги не платили, потому что послать туда сборщика налогов выходило в сотню, а может, и в тысячу раз дороже, чем можно взять с этих бедняков.