Книга Мертвецки влюблён в тебя, страница 48 – Одария Вербенова

— Прости меня, — шепчу, — прости, я не хотела… Я просто хочу уйти от твоего надзора...

Кажется, Адам меня даже не слышит, потому что его дыхание становится всё более прерывистым, а взгляд мечется, избегая встречи с моим.

Я закрыла глаза, борясь с подступающими слезами. Боюсь от мысли, что всё же ошиблась с количеством порошка... Теперь не знаю, выживет ли он, не стану ли невольной убийцей.

Но знаю одно — я никогда не прощу себе, если Дикий больше никогда не улыбнётся мне.

Сейчас он заваливается на бок и бездыханно падает на пол. Глухой стук становится последним звуком, который исходит от Адама. Он потерял сознание и теперь напоминает ствол поваленного дерева.

— Прости за это, — шепчу, обливаясь слезами.

Наклоняюсь и целую его в лоб, как совсем недавно целовал меня он.

— Очнись потом, пожалуйста. Не засыпай вечным сном...

Как бы мне не хотелось прилечь рядом и дождаться его пробуждения, всё же пора выдвигаться.

Холодный ночной воздух обжигает щёки, когда выскальзываю через дверь жилого корпуса со стороны мужского крыла. Я накинула на плечи ветровку Адама, стараясь не шуметь, пока спускаюсь по каменным ступеням.

Оглядываюсь по сторонам. Охранника не видно, как и праздно шатающихся адептов — это немного успокаивает.

Мы с Ритой условились встретиться рядом со склепом Изидора, так как это самое пустынное место на территории Академии. Кому придёт в голову шариться ночью в таком месте? Только таким сумасшедшим, как я...

Впереди уже маячит высокая фигура Риты Цвет. Она ждёт у старой берёзы, держа в руках небольшой рюкзак. Её тёмные волосы собраны в пучок, а глаза горят лихорадочным блеском.

— Ты опоздала, — говорит она недовольно, когда я приблизилась.

— Прости, пришлось уладить некоторые вопросы, — отвечаю, стараясь говорить тихо.

Меня так мучает совесть за совершённое над Адамом и тревога за предстоящий ритуал по открыванию портала, что хочется шептать.

— Ладно, хоть я и продрогла, но хочу поскорее приступить к делу, — тут она вдруг достаёт из своего рюкзака маленький тканевый мешочек. — Не знала есть ли у тебя всё, что нужно. И даже не знаю, что именно нужно, но у меня с собой мел и шипы.

— То, что нужно! Откуда у тебя это?

— Мне помогла подруга со второго курса, она учится в твоём факультете.

— Мы же договорились, что всё должно остаться между нами!

— Совсем что-ли? — цокает. — Я сказала ей, что хочу разыграть своего парня на его день рождения. Типа шуточный портал, покривляюсь для видимости.

— Это хорошо, потому что я думала, что нам сейчас придётся отвлекать и обворовывать охранника, а потом обыскивать кладовку и терять время...

— Пойдём уже.

— Да, время идёт, — соглашаюсь.

Мы двинулись к склепу Изидора, что в полумраке кажется совсем безжизненным. Особенно когда понимаешь, что тела в гробу на самом деле нет...

— Ты уверена, что у нас всё получится? — спрашивает Рита.

— Нет, но мы должны рискнуть, — отвечаю, принимая из её рук мешочек с ритуальными предметами. — А ещё я надеюсь, что нас никто не увидит…

Рита кивает, понимая, что последствия могут быть катастрофическими. Но её беспокойство за своих родителей, работающих в Совете, сильнее страха.

Сырой воздух склепа пропитан запахом плесени и тлена. Мы осторожно спускаемся по каменным ступеням, держа в руках карманные фонарики. Их неясный желтоватый свет мигает, отбрасывая причудливые тени на каменные стены.