Книга Мертвецки влюблён в тебя, страница 124 – Одария Вербенова

Киваю, сжимая пальцами окровавленное древко.

Эхо удаляющихся от мини-музея шагов Адама постепенно растворяется в гуле веселья адептов, оставив меня наедине с безжизненным телом Эйко у стены. Очнётся ли она? Воздух всё ещё пахнет кровью и страхом — запах, от которого желудок сводит судорогой.

Я прижалась к деревянной кладке, пытаясь унять дрожь в пальцах.

— Всё кончено, — шепчу, но слова звучат фальшиво. Где то внутри зреет нехорошее предчувствие — липкое, как паутина.

— Наконец-то Адам свалил, — прозвучал голос Дастина у входа.

Его фигура кажется неестественно вытянутой в тусклом свете, а глаза блестят, как два осколка антрацита.

— Что тебе нужно? — спрашиваю, чувствуя, как холод ползёт по спине.

Дастин медленно вышел на свет, и я вижу, что на его губах играет отчего-то грустная улыбка. Он подходит ко мне и с лёгкостью забирает у меня кол, который я невольно позволяю отнять из-за боли в ладони после пореза стеклом.

— Всего лишь небольшая прогулка. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы твоя подружка Эйко... — он сделал паузу, словно смакуя каждое слово, — ...потеряла что то важное. Например, жизнь.

Эйко жива? Мысль обожгла, как крапива. Ну, конечно! Вампир не может умереть от всего лишь свёрнутой шеи! Она жива!

— Пойдёшь со мной, и с ней ничего не случится. Осмелишься бежать или позвать своего любовника на помощь — пожалеешь.

Дастин развернулся, не дожидаясь моего ответа, и двинулся на выход из музейной кабинки.

Я стою несколько секунд, борясь с желанием закричать, позвать Адама, ведь знаю, что он не шутил. Дикий правда примчит в ту же секунду, воспользовавшись вампирской способностью быть сверх быстрым.

Но перевожу взгляд на лицо Эйко — бледное, израненное, но всё ещё живое. Она жива. Пока жива. Я не могу допустить её смерти... Она не заслужила.

Сжав кулаки до боли, я последовала за Дастином.

Никем не замеченные, мы прошли по темноте до самого укромного места на всей территории Академии. К склепу Изидора Листа.

Наконец Дастин остановился перед массивной дверью. Он толкнул её, и та распахнулась с протяжным скрежетом, обнажив тёмный провал склепа. Внутри царит могильный холод, а в воздухе витает запах сырости и плесени.

— Заходи, — бросает Дастин, подталкивая меня внутрь.

Я переступаю порог, и в глаза мне сразу бросается человеческая фигура в самом центре помещения, восседающая спиной к нам на крышке гроба.

Он одет в костюм репортёра — тёмный пиджак, белая рубашка с закатанными рукавами, на шее болтается диктофон. В руках незнакомец держит микрофон, словно готовится брать интервью.

Когда он повернулся к нам лицом, я почувствовала, как моё сердце сжалось в ледяной кулак. Его глаза — до боли знакомые и родные, — смотрят на меня с абсолютным равнодушием. Ни тени узнавания, ни проблеска теплоты.

— Я привёл её, — зачем-то докладывает Дастин очевидное. — Делай, что должен.

Богдан встаёт на ноги и медленно шагает в мою сторону. Отступать некуда — за спиной стоит «хвост». Каждый шаг убийцы моих родителей пронзает меня болью, ускоряет пульс.

Перед глазами вспышки воспоминаний о самой страшной ночи в моей жизни. Вспоминаю взмах ножа, звуки хрипов, удары, лужу крови...

Меня передёргивает от отвращения, ужаса и холода. Сильнее кутаюсь в пиджак Адама, отчаянно нуждаясь в его защите, и трясусь всем телом, стуча зубами.